овса.

На следующий день он повторил процедуру. И на другой день он пришел опять и разложил отравленный овес, но уже не разбрасывая, а осторожно размещая маленькими порциями на каждом углу

стога.

– - У вас есть собака?
– - спросил он на третий день, возвратившись после расклада.

– - Есть.

– - Если вы хотите, чтобы она сдохла в муках, почаще позволяйте ей забегать в поле.

– - Будем осторожны, -- сказал Клод.
– - Вы можете не беспокоиться об этом.

На следующий день он заявился для того, чтобы собрать трупы.

– - У вас есть старый мешок?
– - спросил он.
– - Наверняка понадобится.

Крысятник был в этот момент важен и очень значителен; темные глазки сверкали гордо. Он готовился продемонстрировать публике поразительные результаты своего искусства.

Клод принес мешок, и мы втроем перешли через дорогу, предводительствуемые крысоловом. Клод и я облокотились на изгородь, наблюдая. Крысятник рыскал вокруг стога, пригибаясь к земле, чтобы осмотреть кучки отравы.

– - Что-то здесь не так, -- пробормотал он с нежной злобой.

Он подскочил к очередной кучке и опустился на колени, внимательно исследуя ее.

– - Что-то, черт бы их побрал, здесь не так.

– - Что случилось?

Он не ответил, но было ясно, что крысы не притронулись к его приманке.

– - Здесь очень умные крысы, -- сказал я.

– - Именно это я и говорил ему, Гордон. Здесь вы имеете дело с необычными крысами.

Морильщик вышел из ворот. Он был крайне раздосадован; это читалось по его лицу, по складкам вокруг носа и по тому, как два его желтых резца впивались в нижнюю губу. "Только не нужно дерьмовых советов!
– - сказал он, глядя на меня.
– - Ничего особенного с крысами не случилось. Разве что их где-то прикормили. Где-то они нашли нечто более вкусное и побольше. Но в мире нет крыс, которые бы не вернулись к овсу, пусть хоть утроба лопнет.

– - Они умны, -- сказал Клод.

Крысолов развернулся, негодуя. Он снова опустился на колени и маленьким совком начал сгребать отравленные зерна и ссыпать их обратно в банку. Когда он закончил, мы все трое побрели обратно.

Крысиный человек стоял у бензонасосов, весьма сокрушенный и робкий теперь крысолов, с тенью раздумья на лице. Он погрузился в себя и в тишине размышлял о неудаче; его глаза как бы закоптились, кончик языка ерзал возле резцов, полизывая губы. Подняв глаза, он исподтишка взглянул на меня, потом на Клода. Кончик носа крысолова задергался: он принюхивался к воздуху. Потом, несколько раз мягко качнувшись на носках, сказал голосом, исполненным тайн: "Хотите кое на что посмотреть?"

Очевидно, он пытался спасти свою репутацию.

– - На что?

– - Кое-что удивительное!
– объявив это, он опустил правую руку в глубокий, как у браконьеров, карман жакета и вытащил большую живую крысу, крепко сжатую в пальцах.

– - Боже правый!

– - Вот она, пожалуйста!

Он слегка подался вперед, вытянув шею, и уставился на нас, держа в руках огромную коричневую крысу. Чтобы она не вывернулась и не цапнула, он крепко сдавил ей шею большим и указательным пальцами.

– - Вы всегда таскаете крыс в своих карманах?

– - Со мной всегда одна или две. С этим он сунул свободную руку в другой карман и извлек маленького белого хорька.

– - Хорек, - сказал он, приподнимая его за шею. Хорек, казалось, знал хозяина и не пытался вырваться.

– - Никто так быстро не убивает крысу, как хорек. И никто так яростно не сражается.

Он приблизил руки одна к другой, так что нос хорька оказался в шести дюймах от крысиной морды. Розовые бусинки глаз хорька впились в крысу. Та задергалась, пытаясь сбежать от убийцы.

– - Ну, -- сказал крысолов, -- смотрите! Его рубашка цвета хаки была открыта у шеи, и он, подняв крысу, опустил ее за пазуху. Как только рука освободилась, он расстегнул жакет, и стало видно, как под тканью выдается тело крысы. Ремень препятствовал ее проникновению ниже пояса.

Затем он запустил хорька вслед за крысой. И тут же под рубашкой началась бешеная гоньба. Было заметно, как крыса носится вокруг человеческого тела, преследуемая хорьком. Пять или шесть кругов совершили они -- меньшее тело вслед за более крупным, с каждым оборотом сближаясь понемногу, пока наконец не сплелись воедино и не раздался пронзительный визг схватки.

За все время представления крысолов стоял совершенно спокойно, расставив ноги и опустив руки и не сводя своих черных глаз с Клода. Но теперь он запустил руку за пазуху и вытащил хорька; другой рукой извлек мертвую крысу. На белой мордочке хорька были следы крови.

– - Не уверен, что мне это слишком нравится.

– - Держу пари, вам не приходилось раньше видеть ничего подобного.

– - Да, не приходилось. И вообще, в один прекрасный день эта тварь вцепится вам в кишки, -- сказал ему Клод. Но все же это произвело впечатление, и крысолов вновь вырос в его глазах.