Всю дорогу до дома, слушая Санту и отвечая ей шутками и внимательной улыбкой, Юл думал о том, как Чед прореагирует на возвращение навсегда потерянной матери.

Увидев друг друга, оба застыли на противоположных концах длинного коридора. Санта стояла, беспомощно опустив руки, и не отрываясь смотрела на малыша, по-взрослому прислонившегося к стене и крепко сжимающего в руках игрушечное ружье.

– Чед, - одними губами прошелестела Санта и медленно пошла навстречу сыну.

– Чед, - повторила она тихо, и голос ее дрогнул, - Чед!

Ребенок отпрянул от стены, быстро присел, бережно положил ружье на пол и рванулся к матери.

– Мама, мама, где ты была? Папа говорил, что ты больше ко мне не придешь. Ты останешься, мама?!

Санта обернулась к мужу, и в ее взгляде одновременно смешались укор, растерянность и обида. Юл подошел к ним, поцеловал каждого и уверенно сказал:

– Мама теперь от нас никуда не уйдет, малыш. Я больше ее никому не отдам, не бойся.

– Слышишь, Чед! С сегодняшнего дня мы всегда будем вместе, - успокоила сына Санта, и они втроем направились в детскую комнату.

Весь вечер Чед не отпускал мать от себя ни на минуту. Засыпая, он держался за ее указательный палец и просыпался каждый раз, как только она хотела освободиться. Юл сидел рядом и был благодарен сыну за то, что тот оттягивает момент, когда они с Сантой останутся один на один перед лицом наступающей ночи.

Когда Санта в последний раз поцеловала спящего сына и ее рука, словно птица в гнезде, привычно и мягко поместилась в его ладони, он понял, что перед возрастающим желанием обладать ею как женой и женщиной ширится пропасть отчуждения и боязни ее, как неестественного, чуждого и, может быть, опасного механизма. Но отступать было некуда. В конце концов он сам выбрал и сам стремился возвратить свое прошлое, хотя мог отказаться еще вначале.

Он обнял ее, удивляясь привычности и надежности своих движений, и решил усыпить разум, полный страхов и сомнений, в надежде, что их руки, тела и губы на древнейшем языке чувств скорее договорятся и найдут выход из нелегкой ситуации.

Все прошло нормально. Юл мог поклясться, что с ним была его прежняя жена.

В упоении возвращенной, ставшей на привычные рельсы, полновесной жизнью пролетели первые шесть месяцев. Вспоминая о том времени. Юл признавался себе, что был счастлив, насколько это слово могло отразить его состояние и мироощущение.

Когда первый раз пришлось отключать Санту для замены батарей, волна предчувствия приближающейся пустоты и непредсказуемой потери захлестнула его, не давая проделать эту процедуру быстро и незаметно.

Трудно было нажать на кнопку... Видеть, как застывает жизнь в любимом существе, сознавать, что отдал Санту в чужие руки в виде неподвижного, беспомощного манекена.

Поневоле пришлось переступать через свое "не хочу", и однажды Юл, проводив Санту в отдаленную комнату, чтобы Чед случайно не увидел происходящего, посадил ее в кресло перед столиком, на котором лежала маленькая коробочка для ювелирных украшений.

– Что это?
– спросила она, с изумлением наблюдая за Юлом.

– Не догадываешься? Сегодня ровно полгода, как ты возвратилась к нам.

Он наклонился над столом, желая открыть коробочку.

– Юл... спасибо.

Санта потянулась к нему, и Юл, прижав ее правую руку к своему плечу и быстро нащупав кнопку под кожей, резко надавил на выступ.

– Прости, Санта, - прошептал он и пошел звонить Бьюару. Через два дня Санту привезли обратно. Ее принесли в спальную комнату и осторожно уложили в постель. Включение должно было осуществиться радиосигналом в четыре утра.

Всю ночь он просидел у ее постели. Перед самым включением его охватило волнение. Он часто вставал, ходил по комнате, приближался к ней, заглядывал в лицо и тут же отходил, чтобы не испугать ее, когда она откроет глаза.

Утром они встретились в гостиной за завтраком. Юл постарался вести себя так, чтобы не выдать недавних волнений и усталости от проведенной в напряженном ожидании ночи.

И снова он привыкал к ней, намеренно забывая, откуда ее привезли и зачем отвозили. Привыкал к тому, что каждые полгода Санта умирала, и к тому, что для продления жизни жену надо было отдавать и получать обратно неподвижным беспомощным существом, оживление которого никак от него не зависело.

Незаметно для Юла в сумасшедшем ритме прощаний и возвращений пролетело два года, может быть, самых счастливых из тех, что он прожил с ней.

День тот отчетливо стоял перед его глазами.

С самого утра Санта была очень весела, еще до завтрака она устроила в детской шумные игры с Чедом. У всех было прекрасное настроение. Чед с Сантой без конца хохотали над шутками, понятными им одним, а Юлу ничего не оставалось, как поддерживать компанию довольной улыбкой главы счастливого семейства.