– Бог-то простит, – напряженно проговорил Олег Германович. – А родная контора?

– А при чем здесь контора? Ты ведь не понял, кретин, с кем связался. Ты обозвал меня ментом, думал, я обижусь. А я и в самом деле мент. Выбросить меня на помойку – можно. Не кормить, чтобы я сдох с голода, – пожалуйста… Вот только переделать – не получится. Кишка тонка. – Туровский светски улыбнулся. – У меня в руках бомба против тебя.

– Дурак, – сказал Воронов, лениво листая папку. – Это не бомба – это смертный приговор… Ты уже умер.

– Нет. Жрец знает об этой бомбе. И теперь ты – больше не заказчик. Не партнер. Ты – то самое слабое звено в цепочке.

Олег Германович спрятал запотевшие ладони и заставил себя усмехнуться.

– Всё? Концерт окончен?

Сергей Павлович без возражений открыл дверцу машины.

– Подумай как следует. Время у тебя ещё есть, хоть и мало. Жрец не оставляет свидетелей. И никто – кроме меня – тебя не защитит. Спи спокойно, дорогой товарищ.

И выскользнул наружу, будто его и не было.

Воронов листал папку, но мысли его были далеко. Понятно, что главная опасность таилась не в этих материалах, а в том, что Жрец с его извращенным умом уже списал его, Воронова, в расход. Но мент… Ему-то что за корысть?

«Тамара, – понял он. – Туровского задело за живое то, что он; пообещав ей защиту, допустил её смерть. И он прекрасно осознает, что со мной (заказчиком) фактически расправился. Очередь за исполнителем. Ох, мама родная…»

Сергей Павлович спокойно пересел в поджидавшие его «Жигули», за рулем которых находился Борис Анченко. Тот сунул ключ в замок зажигания и спросил:

– А нас не взорвут? Я такое видел в кино: поворачиваешь ключ, и – бабах!

– Нет, – лаконично ответил Туровский. – Он меня теперь беречь будет.

Поверхность Шара была теплой на ощупь. Жрец держал на ней ладони, и перед его глазами крутилось цветное стереокино – встреча Воронова со следователем (тот проявил недюжинную изобретательность, чтобы её никто не зафиксировал: долго висел на хвосте у «Линкольна», прыгнул туда, что твой Тарзан, как только лимузин тормознул у светофора. Жрецу стало забавно).

Замечательно, подумал он. Через четыре дня в город прибывала делегация высоких гостей, визит которых, однако, широко не рекламировался. Это были партнеры Воронова – представители крупного банка-инвестора одной англоязычной страны. Жрец уже знал, где и когда будет проходить встреча. Гостиница «Ольви» (бывшая «Советская», года три назад купленная каким-то акционерным обществом и из клоповника превращенная в отель европейского класса). Банкетный зал на втором этаже. Мистер Алекс Кертон, исполнительный директор банка, Олег Германович Воронов – член мафии, Сергей Павлович Туровский – следователь по особо важным делам…

Они соберутся вместе.

– Это задание сможешь выполнить только ты.

Аленка стояла перед ним, точно оловянный солдатик Симпатичная девочка с копной темно-русых волос и светло-карими глазами.

– Там совершенная система охраны. Бывшие спецназовны из элитных подразделений плюс кое-какие технические новшества. Они способны отразить атаку целого батальона. Единственная реальная возможность для акции – внутри здания, в банкетном зале. Это парадоксальный путь, они будут ждать нападения по маршруту кортежа… «Узкое место».

Несколько секунд Аленка внимательно разглядывала подробнейший план гостиницы.

– Там могут быть всего несколько телохранителей – при множестве мешающих факторов: освещение, колонны, столы, стулья плюс посторонние люди.

– Правильно. – Жрец был доволен. Мысли ученицы совпадали с его собственными. – Как ты представляешь себе путь проникновения?

– Горничная, официантка, переводчица. Переводчица, конечно, предпочтительнее, можно долго находиться в непосредственной близости к объектам, выбрать момент… Но это в том случае, если они не привезут переводчицу с собой.

– И они подумают точно так же, – сказал Жрец. – Значит, решено. Будешь официанткой. Учти, тебя обыщут с металлоискателем и детектором взрывчатки.

Она улыбнулась – впервые за время разговора.

– Значит, бомбу с «наганом» оставлю дома.

Он хмыкнул в ответ.

– А справишься? Телохранителей будет как. минимум пять-шесть человек.

– Я постараюсь, – сказала Аленка, помолчала и неожиданно добавила: – Вы ничего от меня не утаили?

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Ощущение. Вы чего-то недоговариваете.