Шрифт:
Гиббонс повернулся и злобно сверкнул глазами на Тоцци:
– Я велел этому сукину сыну стоять там, где поставил его. Вы, чертовы макаронники, совершенно неспособны никого слушать.
Тоцци уставился на него:
– Господи, Гиб. Это же церковь. Здесь похороны. И он – покойник.
Гиббонс пожал плечами:
– Надо же было его куда-то деть.
Мафиози двинулись к выходу посмотреть, что происходит. Сол что-то негромко сказал Гиббонсу и переступил через труп Мистретты.
Гиббонс оглянулся на Тоцци. Улыбнулся, оскалив зубы:
– До встречи, Тоц. Солу не терпится уйти.
Глава 24
– Давай-давай, Тоц, пей. Это твой день рождения.
Гиббонс ехидно улыбнулся, поднося ко рту бутылку пива.
Тоцци кивнул, отхлебнул из своей бутылки, чтобы доставить напарнику удовольствие, и украдкой бросил взгляд на стенные часы бара «Гилхули». Почти половина десятого. Они прождали полтора часа, только что разрезали торт, но Стэси так и не появилась. Лишь из-за нее он согласился на эту нелепую вечеринку по случаю дня рождения. Лоррейн и Мадлен Каммингс сидели рядышком в другом конце кабины, очень довольные собой. Вечеринку организовали они.
Тоцци глянул на стоящую перед ним картонную тарелку с ломтиком праздничного торта. После того как два дня назад в церкви они арестовали Сола Иммордино, у него не было возможности поговорить со Стэси – она не звонила и не подходила к телефону. Ему надо было объяснить ей, что случилось в то утро, почему он был вынужден удрать от нее, почему не состоялось главное в их жизни. Он так хотел ее тогда, хочет и сейчас, но вряд ли она поняла, до чего неотложной была ситуация с Иммордино.
Лоррейн, приподняв бровь, уставилась на его тарелку:
– Майкл, ты даже не притронулся к торту. Я думала, шоколадные тебе нравятся больше других.
– Собственно говоря, это не шоколад. – Каммингс отрезала себе второй ломтик. – Это плоды рожкового дерева, подслащенные грушевым и виноградным соком.
Гиббонс, гримасничая, отодвинул свою тарелку:
– То-то мне показалось, у него странный вкус.
Каммингс, как всегда, пропустила его слова мимо ушей.
– Тоцци, мы с Лоррейн очень старались. Хотя бы отведайте.
Тоцци повернулся к входной двери. Ему показалось, что это Стэси, но вошла другая блондинка с похожей прической.
– Господи, – сказала Каммингс, слизывая глазурь с пальцев. – Значит, вот что случается, когда исполняется сорок? Тоцци, развеселитесь. Вы как в воду опущенный. Если через три года меня ждет то же самое, я застрелюсь.
– Помощь не требуется? – засмеялся Гиббонс, держа бутылку у рта.
Каммингс приторно улыбнулась.
– Торта я отведаю, – пообещал Тоцци. – Просто мне сейчас не хочется есть.
Отхлебнув пива, он опять взглянул на часы.
– Может, отправить ломтик Солу Иммордино, – предложила Лоррейн. – Сейчас он, видимо, будет рад его получить.
Гиббонс саркастически хохотнул.
– Только не забудь спрятать в торте напильник. Сол расцелует тебя, когда выйдет на волю. Есливыйдет. – Приложился к бутылке. – Слушайте, а может, сходим проведаем его? Зададим еще несколько вопросов. Он ведь на этой улице, в Центральной тюрьме. Что скажешь, Тоц?
Тоцци представилась темная улица снаружи. И улочка кварталом южнее, где он получил пулю в ногу. И лежал, видя под уличным фонарем туманный силуэт Стэси и слыша ее крик.
Каммингс снова поднесла вилку с тортом ко рту:
– По-моему, Иммордино не заслуживает нашего торта. Если судья не хочет освобождать Сола под залог, с какой стати нам угощать его таким изысканным десертом?
Гиббонс фыркнул:
– Небось предпочли бы поехать в Трентон, угостить этого психа, Эмерика.
Каммингс широко раскрыла глаза:
– Ни в коем случае. У бедняги хватает проблем. Ни к чему добавлять к его горестям сахарный шок. – Она посмотрела на Лоррейн. – Эмерик явно был сверхактивным ребенком. От сладостей он, должно быть, бесился. В то время еще не знали, как воздействует сахар на сверхактивных детей.
Гиббонс прищурился:
– Вы, кажется, говорили, что не добавляли в торт сахара.
Лоррейн и Каммингс смутились.
– Только в глазурь, – призналась Лоррейн.
Тоцци не слушал их. Он смотрел на разбросанные по столу свечи, фитили их обгорели и почернели, нижние концы были в глазури. Сорок свечей. Ни к чему было ставить полное число. Хватило бы и двух. Он глянул в сторону стойки. Только что вошла еще одна длинноволосая блондинка, но не Стэси. Он взял одну из полурастаявших свечей и принялся мять в пальцах.