Приставя расставленные ладони к стеклу парадной двери приюта Марии Магдалины, Гиббонс заглянул внутрь. В вестибюле худощавый парень красил валиком стену. Гиббонс нахмурился. Что это с ним? Не слышал звонка? И позвонил снова.

Мадлен Каммингс с ехидной улыбкой склонила голову набок:

– Может, взломаем дверь?

Гиббонс никак не отреагировал. Ему не хотелось цапаться с ней. Не хотелось вообще с ней разговаривать. Он приехал сюда по делу, правда, не надеясь добиться результатов. Накануне Сол Иммордино отказался разговаривать с Тоцци, и в этом нет ничего удивительного, однако Тоцци на него обозлился. Он до смерти перепугал Стэси, и она считала, что Сол или его охранник Чарльз Тейт выключили установленную видеокамеру. Гиббонс решил поговорить с сестрой Сола, монахиней. Когда речь заходила о противозаконных делах ее брата, она всегда оказывалась в неведении, однако могла случайно о чем-то проговориться. Сделать попытку имело смысл. В конце концов, если в Тоцци стрелял наемный убийца, поручение до сих пор оставалось в силе. Гиббонс считал, что если Иммордино подослал убийцу к Тоцци, то мог подослать и к нему. Он раздраженно втянул воздух сквозь зубы и снова нажал кнопку звонка.

– Почему вы так нетерпеливы?

Голос Каммингс звучал теперь раздраженно.

Гиббонс продолжал вглядываться через стекло в вестибюль.

– Прямо за дверью стоит какой-то парень, черт возьми. Он что, глухой?

Каммингс пожала плечами:

– Возможно.

Гиббонс молча глянул на нее. Он знал, что она считает его равнодушным к состоянию калек. Вновь и вновь принималась рассказывать, как он и Тоцци «грубо обращались» с Иммордино в психушке, даже нажаловалась на них Иверсу, а Лоррейн верила этой ерунде и по утрам поглядывала на него через кухонный столик, будто на Гиммлера. Гиббонс просто мечтал, чтобы Чарльз Мэнсон вернулся, и Каммингс отозвали обратно в Квантико.

Он уже хотел колотить в дверь кулаком, но тут в вестибюль вышла какая-то девчонка. Накинув дверную цепочку, она отперла замок:

– Да?

Девчонка пристально смотрела из-под туго натянутой цепочки. Взгляд ее светло-карих глаз был недоверчивым, лицо бледным, одутловатым.

Гиббонс показал ей служебное удостоверение:

– Гиббонс, особый агент ФБР. Это агент Каммингс. Мы хотели бы поговорить с сестрой Сил.

Девчонка тупо уставилась на предъявленный документ. Нижняя губа ее отвисла, обнажив гнилые зубы.

Каммингс опустила руку Гиббонса и заглянула в приоткрытую дверь:

– Скажи, пожалуйста, сестре Сил, что мы извиняемся за внезапный приход и что много времени у нее не займем.

Гиббонс свирепо глянул на нее. Неужели она, черт возьми, думает, что им нужно предупреждать о своем визите? Конечно, почему бы не дать подозреваемым время продумать свои показания? По ее мнению, этого требовала вежливость, и вообще она превыше всего ставит цивилизованное поведение. Господи, ну и дура.

Девчонка прикрыла дверь и сняла цепочку. Когда она открыла створку снова, Гиббонс заметил, что живот ее начинает округляться. Мышиного цвета волосы давно не чесаны. Гиббонс решил, что ей лет четырнадцать, от силы пятнадцать.

– Пойду позову ее, – сказала девчонка. Пошла по коридору и скрылась в глубине дома.

В открытую дверь тянуло запахом свежей краски. Маляр походил на сущего идиота, он смотрел на стену недвижным взглядом и проводил валиком вверх-вниз по одной и той же полосе, не оборачиваясь, чтобы обмакнуть его в краску, не передвигаясь на другое место.

Гиббонс понимал, что Каммингс хочет услышать его мнение о парне. Но доставлять ей такого удовольствия не собирался.

– Ну и где же сегодня Тоцци? – спросила она.

Гиббонс пожал плечами:

– Не знаю.

– Удивляюсь, что вы не взяли его с собой. Повидав, как он обращается с умалишенным, могу представить, как бы он обошелся с монахиней.

Гиббонс приподнял брови и пожал плечами. Ему не хотелось вступать в перепалку.

– Или он слишком занят этой девицей?

– Какой?

– Той самой, с рекламного ролика.

Гиббонс нахмурился и придал лицу недоуменное выражение.

– Со Стэси Вьера.

Гиббонс усмехнулся. Он сразу понял, о ком говорит Каммингс, но хотел, чтобы она произнесла имя. После знакомства в больничной палате они с Лоррейн неизменно называли Стэси «этой девицей».

– Так он все еще встречается со Стэси?

– Понятия не имею, что делает Тоцци в свободное время.

Хотя представить это было нетрудно.

Каммингс нахмурилась.

– Может, вы не понимаете, но Лоррейн очень этим расстроена. Она думает, что ее двоюродный брат просто удовлетворяет свою похоть.

Гиббонс снова пожал плечами:

– Ей уже больше двадцати одного года... как мне кажется.

– Возраст тут ни при чем. Дело в отношении Тоцци. Это видно по его лицу. Она для него – просто красивое тело.

– Он вам это говорил?

– Нет.

– Откуда же вам знать, как он относится к ней? Может, его привлекает именно ее душа?

Каммингс сложила руки на груди и посмотрела на Берта поверх очков.

– Мало вероятно.

– Вы просто предполагаете, что он легкомысленный человек. Но наверняка не знаете. И Лоррейн не знает.

– Я не предполагаюничего. Я знаю,что особый агент ФБР флиртует с довольно известной девицей из рекламной телепередачи; популярность этой девицы основана на сексуальной привлекательности и вызывает похотливость. Эта связь не согласуется с требованием осмотрительности, которое Бюро предъявляет своим сотрудникам. Я сомневаюсь, что у Тоцци хватит нравственных качеств не причинить Бюро серьезных неприятностей своими отношениями со Стэси.