Шон отодвинул свой стул от стола и выплеснул хлопья в мойку, потом взял губку и вытер крошки со стола. Он молча стоял некоторое время, боясь, что его голос дрогнет, боясь показать, как много для него значат слова отца.

— Да, это трогательно, Гарри, просто надрывает душу, но два года — слишком большой срок, чтобы тебе удалось одной только прочувствованной речью поставить все на свои места.

— Знаю. Это будет нелегко, но ведь я тоже боец, Шон. Нам придется потолковать и посоветоваться. Я попытаюсь опротестовать твою петицию с просьбой разрешить тебе сменить имя и предоставить опеку.

Шону наконец удалось справиться с грозившими пролиться слезами.

— Ты даже не представляешь, как мне хочется тебе верить.

— Ты и не обязан. Я здесь и никуда не собираюсь уезжать.

— Только не делай этого наполовину, — сказал Шон, и голос его задрожал, несмотря на все старания держать себя в руках. — Если ты собираешься вернуться в Нью-Йорк на следующей неделе или через месяц, лучше уезжай сейчас.

— Говорю же тебе, что я не…

— Сразу после несчастья, после того как погибли мама с Кевином и мы переехали сюда, к Мардж, я не мог спать по ночам, — сказал Шон. — Я знал, что ты в Нью-Йорке, знал, что ты охотишься за людьми, убившими маму и Кевина. Вряд ли ты поймешь, что значит постоянно лежать ночью без сна, чувствуя себя больным от беспокойства и страха, что и тебя тоже убьют. Примерно год при каждом телефонном звонке мне становилось плохо, я бежал в ванную, и меня рвало — я был уверен: сейчас нам скажут, что тебя убили. Но потом мне стало ясно — это уже не имеет значения: ты бросил "нас, тебя в качестве нашего отца больше не существует, как не существует мамы и Кевина. — Голос Шона снова дрогнул. — Я до сих пор не могу избавиться от этого странного чувства. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что это ежегодное явление призрака из прошлого, и каждый раз мне бывает от этого больно.

— Я буду здесь, когда ты вернешься домой из Денвера, — негромко проговорил Гарри.

— Поверю этому, когда увижу собственными глазами. — Шон направился к двери. — Прости, мне пора упаковывать вещи.

— Даже если ты сломаешь ногу, парень, — сказал Гарри ему вслед, — помни, что я люблю тебя.

— Об этом пусть лучше судят присяжные, — мрачно пошутил Шон.

— Гарри, подожди!

Он садился в машину, когда на террасе появилась Мардж.

Она сбежала по ступенькам и помчалась к машине по бетонной дорожке.

— Думаю, тебе лучше войти и прослушать сообщения на автоответчике.

— С этим нельзя повременить? Я хотел собрать свои манатки и расплатиться в мотеле.

— На автоответчике скопилось не менее двух десятков сообщений. Вчера вечером я отключила телефон, потому что ожидала дурацких выходок от своих студентов, и включила только сейчас…

В словах Мардж не было никакого смысла.

— Сообщения? Для меня? Никто не знает этого номера. Никто не знает, что я здесь.

— Из офиса ФБР в Фартинге. Тебе следует послушать.

Гарри круто повернулся. По-видимому, кто-то из Бюро выследил его. Но как? Он рванулся к дому.

Если его обнаружило ФБР, значит, и Майкл Тротта отстанет ненамного. Необходимо немедленно найти Алессандру.

— Сейчас же бери Эмили и Шона. Никаких вещей — просто прыгайте в машину и уезжайте! — Гарри был уже на ступеньках крыльца. Он вытащил из кармана пачку купюр, которые теперь постоянно носил с собой, и сунул в руку Мардж. — Покупайте что хотите, но не пользуйтесь кредитными картами. Не останавливайтесь в отеле, где у вас заказаны номера. Не ездите на просмотр Шона…

Шон уже спускался вниз по ступенькам; Эмили шла за ним, все еще одетая в пижаму; лицо ее выглядело слегка испуганным.

— Отправляйтесь в Денвер, в штаб-квартиру ФБР, — продолжал Гарри, — скажите им, кто вы. Я боюсь, что Майкл Тротта может попытаться использовать вас, чтобы добраться до Элли. Ее настоящее имя — Алессандра Ламонт, Тротта хочет ее убить — у него двухмиллионный контракт на ее жизнь. — Он повернулся к Шону:

— Прости, малыш. Мне очень жаль.

— Ты же сказал, что бросаешь работу!

— Да, — ответил Гарри. — Но мафии об этом не сообщили.

— Черт бы тебя побрал! Я тебе не верю! Гарри схватил Шона за руку и потащил к машине Мардж.

— Пожалуйста, — сказал он. — Мне нужна твоя помощь. Тротта способен захватить тебя, Эм, убить Мардж — ты и глазом не успеешь моргнуть. Вам необходимо уехать сейчас же. Не останавливайтесь, пока не доберетесь до Денвера, ясно?

Шон кивнул, его лицо побледнело. Тем временем Мардж помогла Эмили справиться с ремнями безопасности.

Гарри прижал к себе сына.

— Все будет хорошо, парень. Мы скоро догоним вас, и я все тебе объясню, ладно?

Шон крепко сжал руку отца.

— Будь осторожен, па.

— Я постараюсь. — Гарри склонился к машине, где уже сидела Эмили, и погладил ее по голове. Эмили посмотрела на него огромными круглыми глазами.

— Элли и есть господин президент? — спросила она.

Гарри не успел ответить, он даже не понял, почему Эм это спросила.

Мардж уже вырулила на подъездную дорожку, и он вбежал в дом, чтобы позвонить в офис в Фартинге — ему надо было срочно узнать, что, черт возьми, происходит.