– Да, - ответил я.
– С террасы ресторана открывается фантастический вид.

– А мы не замерзнем?
– встревоженно спросила Антонелла.
– Заедем по дороге ко мне, я возьму из дому теплые вещи!

Мы заехали. Квартира была огромная. Мы с Весневичем расселись в гостиной на большом удобном диване. Антонелла ушла в ^другую комнату, чтобы переодеться, оставив нас с бутылкой крепкого, настоенного на травах ликера, который, по ее мнению, должен был подкрепить нас после купанья. Вернулась она немного погодя, красиво причесанная, в вечернем платье, причем страх перед холодом в Монте-Каво явно не повлиял на выбор ее туалета. Однако она не забыла о низкой температуре.

Как выяснилось, Антонелла приготовила в передней меховую накидку для себя, а для нас по свитеру и шарфу из гардероба мужа, который, кажется, находился в служебной поездке. Захватив все это, мы спустились.

В ресторан мы пошли не сразу, а сперва немножко погуляли по лесистой вершине горы. Наконец-то терраса, та самая, куда меня некогда водил отец. Я, однако, подумал не о нем. Любуясь видом с горы, я вспомнил о священнике Пиоланти и о Ладзаретто, откуда я вернулся всего двенадцать часов назад. Мысль о том, какие перемены произошли в моей судьбе за такой короткий срок, почти лишала меня дара речи.

Весневич, указывая рукой на пейзаж, раскинувшийся перед нашими глазами, сказал:

– Фантастика!

– Фантастика, - согласился я.

Пейзаж пейзажем, однако теперь нам здорово захотелось есть.

О меню позаботился Весневич. Нам принесли закуски, а к ним крепкую итальянскую водку, от которой Антонелла сперва бьию отказывалась. Но в самом деле стало холодно, особенно с того момента, когда солнце скрьшось за поросшей деревьями вершиной горы. Подул холодный ветерок. В долине, где почти совсем стемнело, появились огоньки. По мере того как менялся пейзаж, Весневич все настойчивее угощал нас спиртными напитками.

Действовал он упорно, однако с большим юмором. После закусок-извечные макароны. Потом мясо, салат, фрукты, все замечательно вкусное. Я отведал каждое блюдо, тем более что в Ладзаретто я немножко изголодался. Еду запивали вином, которое Весневич то и дело подливал нам да и себе. К фруктам он заказал итальянское шампанское. В этот момент мы услышали звуки музыки. Оказалось, что в другом зале, из которого не было выхода на террасу, играет оркестр, и там танцуют. Мы перешли туда и откупорили еще одну бутылку шампанского. Я пригласил Антонеллу танцевать. Теперь она почувствовала себя в родной стихии, танцевала чудесно, быть может, только чересчур важничала. И так вот, не улыбаясь, соблюдая полную серьезность, она снова стала похожа на Сандру. Когда мы возвращались к столику, я сказал ей об этом.

– Пожалуй. Мне часто об этом говорят, - ответила она.

– О чем?
– спросил Весневич.

– Что мы с Сандрой похожи друг на друга.

По этому поводу Весневич довольно весело заметил попольски:

– Все они друг на друга похожи.

– Что он сказал?
– заинтересовалась кузина.

– Что Италия страна красивых девушек, - улыбнулся Весневич.

Небольшой квадрат паркета постепенно заполнялся. Все больше народу приезжало из далекого Рима. В городе духота, здесь холод. Мы продолжали танцевать, но больше уже не пили. Вдруг Весневич поднял пустой бокал и, обращаясь ко мне, воскликнул:

– Ну и разиня же я! Не поздравил вас с победой!

– Смотрите не сглазьте, - засмеялся я.

Антонелла спросила:

– А какую победу он одержал?

– Над монсиньорами, моя прелестная Антонелла, - пояснил Весневич.

Он встал, подозвал кельнера, который заменил наши рюмки другими и налил в них до половины коньяку.

– Ой, от этого я отказываюсь!
– запротестовала Антонелла.
– Неужели будем еще пить?

– Мы-то, во всяком случае, выпьем, - сказал Весневич, чокаясь со мной.

А потом, обращаясь ко мне:

– Семейство Кампилли должно вас озолотить.

– За что?
– удивился я.

– За столь чтимого ими брата синьоры Кампилли, убиенного Анджея, к которому они много лет стараются привлечь внимание тех священных конгрегаций и трибуналов, в чьем ведении находятся будущие святые. Вы содействовали тому, что в курии снова всерьез заговорили о Згерском.

– С чего вы взяли?
– удивился я.
– При чем здесь я?

– Во всяком случае, там зашевелились после вашего очень смело задуманного визита. Я уверен, что теперь у покойного Анджея шансы опять выросли.

Он чокнулся со мной и прошептал:

– За нового святого!

Антонелла надулась:

– Постыдись! Какое богохульство. Сандру это возмутило бы!

Тогда Весневич перегнулся через столик и слегка прикоснулся губами к уголку ее рта.

– Не только это, - тихо сказал он. А потом громко:-В таком случае выпьем за молодость! У молодых, живые они или мертвые, теперь, оказывается, всюду широкие возможности.

Мы выпили коньяк и решили возвращаться. На дворе нас прохватило холодом, и хотя мы к тому были готовы, в первый момент растерялись. Щелкая зубами, мы на ходу одевалисьАнтонелла накинула меховую шубку, а мы с Весневичем натянули свитеры и укутали шеи шарфами, которыми она нас снабдила.