Уорт поморщился.

– Черт побери, могла бы назвать это как-нибудь более романтично.

– А как бы ты сам назвал?

– Не знаю, но уж не так прозаично. У меня было много любовных связей длиною в одну ночь. Но поверь мне, Син, то, что произошло у нас с тобой, зародилось отнюдь не в паху. Это началось здесь. – Уорт показал на голову. – Затем моментально переместилось сюда. – Он приставил указательный палец к левой стороне груди, где находится сердце. – И уж только потом опустилось ниже.

Син почувствовала: ей тяжело дышать.

– И у меня тоже, Уорт.

– Тогда перестань молоть чепуху. Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня гораздо больше, чем какая-нибудь девица, подцепленная в баре?

Эмоции, уже несколько дней копившиеся в душе Син, готовы были выплеснуться наружу. Едва сдерживая слезы, она постаралась перевести разговор на другую тему.

– А тут еще мама неожиданно объявила о своем замужестве.

– А ты против? Может, хочешь еще кофе?

– Нет, спасибо. Разумеется, я не против, но просто это еще одно потрясение, и требуется время, чтобы свыкнуться с ним. – Взглянув на Уорта, Син нахмурилась. – Звучит эгоистично, да?

– Ужасно.

– Ненавижу себя за это.

– Не стоит. Ты ведь живой человек.

– После субботней ночи у тебя нет в этом сомнений, не так ли?

В ресторан зашел Брэндон, попил воды из фонтанчика, помахал им рукой и снова выбежал на улицу.

– Он похож на Тима.

– Да, похож, – согласилась Син, ласково улыбаясь.

Уорт сжал ее руку, которую так и продолжал держать в своей.

– Син, ты должна знать, что той ночью я не думал о Тиме. – Он посмотрел ей прямо в глаза, ища в них понимание. – Если бы я хоть на секунду вспомнил о нем, то не дотронулся бы до тебя. Я бы воспринимал тебя только как жену друга, а не как женщину, которая вызвала во мне такое огромное желание…

– Уорт!

– Но это правда. Можешь оспаривать все что угодно, но одно очевидно абсолютно – мне ужасно захотелось тебя. И есть физическое доказательство того, что и тебе так же сильно захотелось меня. Согласна?

– Согласна, – прошептала Син.

– Когда я обнимал тебя той ночью, дотрагивался до твоей кожи, ощущал запах твоих волос, целовал твои губы, единственной моей мыслью было овладеть тобой. И никаких других помыслов. Только ты и я, Син. Разве можно это забыть?

Пораженная сексуальной откровенностью Уорта, Син впала в транс, из которого, казалось, ничто не могло ее вывести. Ничто, кроме появления Брэндона, с поцарапанными в кровь руками после неудачного прыжка с качелей.

Когда они вернулись домой, Ладонии еще не было. Уорт решительно вызвался помочь Син искупать и уло-жить в постель уставшего Брэндона. Мальчик стойко перенес все процедуры, когда мать смазывала антисептической мазью царапины.

– Он так храбро держался в твоем присутствии, – сказала Син Уорту, закрывая дверь в спальню сына. – Если бы не ты, то Брэндон…

И тут Уорт неожиданно обнял Син и прижался губами к ее губам. Поцелуй его был нежным, нетребовательным, Уорт как бы предоставлял Син право принять его или отвергнуть. Она пошатнулась и прижалась спиной к стене коридора. У нее словно все внутри оборвалось от этого поцелуя, но Син не позволила ему затянуться.

– Не надо, Уорт.

– Но какое значение имеет поцелуй друзей? – прошептал он в ухо Син, трогая кончиками пальцев пуговицы на ее блузке и касаясь костяшками пальцев груди.

– В обычных обстоятельствах никакого. – Син отстранилась и направилась в глубь дома, где было светлее.

– Значит, у нас с тобой обстоятельства необычные?

Войдя в гостиную, она включила еще одну лампу.

– Та субботняя ночь перевернула всю нашу дружбу, Уорт. Неужели ты этого еще не понял? Или притворяешься непонятливым?

– А ты ужасно упряма. Вбила себе в голову, что после случившегося мы не можем остаться друзьями.

– Не можем!

– Почему?

Син вскинула голову и произнесла с отчаянием:

– Нам не удастся сохранить прежних отношений, вот почему. Теперь все изменилось. Мне больно говорить об этом, я сожалею о нашей дружбе, но ничего уже не вернешь. Мы пожертвовали ею ради… ради…

– Ради высшего любовного наслаждения, которое нам когда-либо пришлось испытать! – Уорт уже начал терять терпение. – Так в чем же проблема?

Син повернулась к нему спиной и принялась передвигать шахматные фигуры, оставленные на столике Ладонией и Чарли.

– Ты мужчина, а я женщина.

– Это я прекрасно знаю, Син.

– И мы с тобой по-разному реагируем на подобные ситуации.

Уорт положил ладони ей на плечи и повернул к себе.

– Не такой уж я бестолковый, как ты думаешь, – произнес он уже более спокойным тоном. – Я размышлял об этом целых четыре дня. Все дело в том, что ты, похоже, не веришь в возможность восстановления нашей дружбы.