Они вышли в прохладный сад — почти опустевший — и прошли под листвой цветущих пантонов к фонтану, тому самому, на который он смотрел из своего окна. Она сняла с его волос несколько осыпавшихся лепестков и, загадочно улыбаясь, заглянула ему в глаза.

процитировала она шепотом,

Брим без труда договорил строки романса, сочиненного тысячу лет назад древним композитором со смешной фамилией Джульетта:

Авалон исчез где-то далеко-далеко, чуть слышный оркестр играл словно на другом конце Галактики, и тихое журчание гравифонтана окутывало их покрывалом уединения. Выглянувшие из-за темной громады Лордглена две луны Авалона — обе сияли полными дисками — залили парк волшебным золотым светом. Они молча постояли еще мгновение, потом он притянул ее к себе; она зажмурилась и охватила руками его шею. И вся Вселенная свелась для него к этим полным, влажным губам.

Брим почувствовал, что весь дрожит от прикосновения ее тела и терпкого, кружащего голову аромата духов. Он открыл глаза. Ее глаза тоже были открыты, и он прочитал в них все, что хотел знать.

— Марго, — прошептал он, не отрывая губ от ее. — Я хочу… — Он сглотнул и тряхнул головой. — Нет, мне просто необходимо заняться с тобой любовью — сейчас же…

Ее глаза продолжали смотреть в его, а тяжелые веки, казалось, сделались еще тяжелее.

— Ну наконец-то, — прошептала она с сонной улыбкой. — А я уже начинала бояться, что мне придется просить тебя об этом. — Потом ее глаза закрылись, и она снова слилась с ним в поцелуе, и они долго-долго не отрывались друг от друга, прежде чем рука об руку вернуться во дворец.

— У меня комната наверху, — предложил Брим в полупустом, наполненном музыкой зале, — мы могли бы уединиться там на несколько циклов.

Она тихо рассмеялась, ведя его между танцующими парами к дверям из слоновой кости.

— Ничто не доставит моему кузену Онраду большего удовольствия, чем созерцание нас с тобой в постели, — сказала она тихо. — И это ему удастся — во всех ракурсах, — если мы доверимся гостеприимству Лордглена. — Она тряхнула золотыми кудрями. — Нет, Вилф, мы проведем это время в другом месте — там, где никто не осмелится нарушить наше блаженство.

Брим приподнял бровь.

— В Эфферианском посольстве, — уверенно сказала Марго. — Я живу сейчас там. И поверь мне, Брим, уединение принцессы Эффервик не нарушается, там ни одной видеокамерой, ни одним микрофоном — тем более в ее спальне.

В темном салоне длинного посольского лимузина Брим изо всех сил старался соблюсти приличия. Судя по всему, Марго это тоже давалось нелегко, поскольку она тоже то и дело ерзала на сиденье и несколько раз беспокойно сжимала его руку. В конце концов машина плавно притормозила у маленького, слабо освещенного подъезда.

— Служебный вход, Вилф, — объяснила она с улыбкой и покраснела; рослый привратник в зеленой ливрее, деликатно отводя взгляд, отворил им дверцу лимузина. — Надеюсь, ты понимаешь…

Брим тихонько усмехнулся.

— Мне кажется, любой из присутствовавших на балу пошел бы на убийство, только бы оказаться на моем месте у этого служебного входа, — ответил он, целуя ее руку. Он помог ей выбраться из машины и вслед за ней прошел в подъезд, по узкому коридору (тоже явно предназначенному для слуг — уж эту-то сторону жизни империи Брим знал хорошо!) к лифту. Меньше чем через цикл он уже стоял в ее неярко освещенной спальне. Краем глаза он видел, что и здесь царит неописуемая роскошь, однако это не имело ровным счетом никакого значения — ничего, кроме самой Марго, не имело значения. С пульсом, громко стучащим в ушах, он едва услышал, как щелкнула задвижка на двери, и Марго оказалась в его объятиях, и дыхание ее было таким же неровным, как у него. Она дразнила его рот своими губами и языком.

А потом ее руки вдруг отпустили его. Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она потянулась руками себе за голову. Она счастливо улыбнулась, чуть прогнула спину и отбросила бретели платья в стороны, открыв свою белоснежную грудь. Мгновением спустя платье и пояс лежали на полу у ее ног. Белья на ней не было. С бешено колотящимся сердцем Брим смотрел сверху вниз на розовеющие в полумраке спальни бутоны сосков и почти невидимую паутину сосудов вокруг них. Он почувствовал, как его руки начинают непроизвольно трястись.

— Быстрее, Вилф, — прошептала она, пока он путался в многочисленных застежках мундира. — Ну же…

Сбросив одежду, он снова привлек к себе ее трепещущее тело и начал целовать ее полуоткрытые губы, а мысли его лихорадочно путались.

И они рухнули на огромную, завешенную балдахином кровать.

Задолго до рассвета Брим проснулся и сел на край кровати, вдыхая аромат Марго и лаская пальцем узкую полоску золотых волос на ее животе. Она вздохнула и вздрогнула; пальцы его двинулись вверх, задержавшись на мгновение на пупке.