— Потому что вы стадо безмозглых баранов, вот почему!

Маленький Вайкоф съежился и стал еще меньше. Его лицо выражало невыносимые страдания. Он вздохнул и продолжил:

— Возможно, негативные последствия можно снять, если увеличить концентрацию маточного желе. Но у нас его и так почти не осталось. Я думаю, сотрудник, который непосредственно занимается этой проблемой, объяснит вам все лучше. — Он склонился над аппаратом внутренней связи. — Доктор Бегалли, зайдите ко мне и захватите те графики, которые вы мне показывали, мистер Грант хочет взглянуть на них.

— Бегалли? — спросил Грант.

— Да, сэр. Ученый, которого вы переманили из фирмы «Мед-Тех».

Грант усмехнулся, вспомнив этот удачный ход.

— О, да. Это большой ученый. И обошелся мне в кругленькую сумму... Но это была удачная сделка, и я рад, что прищемил нос Фоксноллу!

Поверьте, сэр, он стоит потраченных денег. У него не только светлая голова по части геносинтеза существ, но и беспрецедентный практический опыт и проницательность в изучении поведения этих существ. Как только он узнал суть нашей, э-э-э, маленькой проблемы, он тут же развернул энергичную деятельность, подключив к ее решению как наши компьютеры, так и остальных сотрудников.

Хотя буря негодования в душе Гранта отнюдь не стихла, последние слова его заинтересовали. Он позволил усадить себя в кресло и принял из рук Вайкофа чашку специального успокаивающего чая производства «Нео-Фарм». К счастью, в состав чая не входили никакие инопланетные компоненты. Ученый, которого вызвал Вайкоф, явился с поразительной быстротой, не оставив Гранту шанса выразить свое нетерпение.

Доктор Эймос Бегалли вошел, неуклюже согнувшись, словно его давила непомерная ноша из рулонов полученных с компьютера графиков и диаграмм.

— Доброе утро, — поздоровался он с Грантом елейным голосом. Дэниелу показалось, что, если бы в руках парня не было рулонов, он непременно сделал бы реверанс.

Грант хмыкнул в ответ и откинулся в кресло, приняв снисходительную позу — давай, мол, показывай, что ты там принес.

Бегалли заметил чайник в руках Вайкофа, гулко откашлялся и сказал:

— Не могу ли я попросить у вас чашечку чая?

После этого уже практически все стало раздражать Гранта в Эймосе Бегалли. Он и раньше считал Бегалли скользким, липким до тошноты червем, и ни за что не нанял бы его, если бы не способности Эймоса и не желание Дэниела насолить как следует «Мед-Теху».

Это был смуглый человек с редкими черными волосами, которые вечно блестели так, будто были намазаны жиром. Они нелепо свешивались на его низкий наклонный лоб, подчеркивая выступающие, как у неандертальца, надбровные дуги и маленькие злые глаза неопределенного цвета. Только в самой глубине этих глаз можно было увидеть следы интеллекта и насмешливые искорки, раздражавшие даже толстокожего по натуре Гранта. Тонкие губы под длинным, крючковатым носом обнажали мелкие и редкие зубы, когда он говорил.

— Благодарю вас, — сказал Эймос и взял со стола налитую для него чашку дымящегося напитка. Он вынул из кармана бутылочку «Ксено-энергии», достал из нее таблетку и проглотил, запив глотком чая. — Чудесный препарат, мистер Грант. Без него я просто не смог бы работать так продуктивно многие часы подряд.

— Рад видеть, что вы возвращаете фирме часть денег, которые от нее же и получаете, — заметил Грант. — Но я занятой человек, Бегалли. Вы что-то хотели показать мне, если не ошибаюсь.

Бегалли поставил чашку и начал разворачивать рулоны. Одновременно с этим он хрипло, но отчетливо говорил:

— Мистер Грант, я надеюсь, что вы знаете, над чем я работал раньше. Но вы даже не подозреваете, какое огромное количество тайн кроется в генетической структуре этих загадочных существ, которые столь неожиданно вторглись в нашу жизнь и переплелись с ней.

— Я бизнесмен. Мое дело платить деньги. А вы ученый, и ваше дело — изучать.

— Конечно, конечно. Но вы должны понять суть происходящего, чтобы уловить не только общую идею, но и перспективы, которые она открывает. — Тонкие длинные пальцы Эймоса заскользили по схемам, больше похожим на коллажи современной живописи. Кружочки со всеми буквами алфавита соединялись на них невообразимой паутиной сплошных пунктирных и волнистых линий. Грант понял лишь, что это хитросплетение с некоторыми новыми символами, введенными для обозначения кремниевых сегментов, изображает генетический код чужих.

Некоторое время Бегалли молча смотрел на схему, как завороженный. Он заговорил как раз в тот момент, когда Грант уже готов был взорваться новой гневной тирадой.

— Это пока только самая общая картина типового строения их ДНК, которую мы смогли получить. Очень многое еще предстоит выяснить. — Нетерпение и благоговейный трепет звучали в его голосе. — Огромное поле для деятельности и неограниченные возможности... Однако взгляните, что мне удалось установить, мистер Грант!

С расширившимися глазами он ткнул пальцем в край схемы, где генетическая структура переходила в причудливый завиток.