Вой затих.

И тогда, обмирая от леденящего душу ужаса, я отчетливо поняла, что это кричал мой таинственный ночной преследователь. И еще одно я тогда поняла: чудовище нашло свою жертву. Буквально несколько минут назад.

Надо было немедленно убираться отсюда, скорее бежать домой, в спасительный свет и привычный уют, но я стояла, словно зачарованная, и напряженно вслушивалась в ночную тишину, которую теперь нарушал только отдаленный лай собак. Вот тут-то меня и затрясло. Я обхватила себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. И почувствовала, как вдоль позвоночника скатываются холодные капли пота.

Я все еще чего-то ждала, но сама не понимала – чего?

Прошло, наверное, всего несколько минут. Мне же показалось, что миновала целая вечность, что время остановилось, замерло вместе со мной.

Краем глаза я внезапно уловила еле заметное движение справа вверху. Я повернулась: беззвучно взмахивая крыльями, над черными кронами деревьев промелькнула распластанным киношным силуэтом одинокая летучая мышь.

И тогда, наконец очнувшись, я развернулась и со всех ног бросилась по улице к своему дому. Я неслась, не чуя под собой земли, не оглядываясь, только ветер свистел в ушах. Добежав до калитки, я нащупала щеколду, повернула ее и, спотыкаясь, понеслась по дорожке к дому, сияющему огнями, словно новогодняя елка.

Кажется, я окончательно потеряла рассудок и ожидала от этой кошмарной ночи всего, чего угодно, вплоть до того, что сейчас из кустов роз протянутся жуткие длинные лапы и вцепятся в меня мертвой хваткой.

Входная дверь была не заперта.

Задыхаясь, я ворвалась в холл и захлопнула за собой дверь. Отшвырнула в сторону пакет и фонарик и, не мешкая ни секунды, стала запирать дверь на все три замка. Руки меня не слушались, тряслись, пальцы срывались с холодного металла задвижек. Наконец я повернула последний запор. Затаив дыхание, прильнула к двери ухом и прислушалась.

За дверью было тихо. Ни звука осторожных шагов, ни жадного сопения, ни приглушенного рычания.

Ничего и никого.

– Стася, что здесь происходит? – раздался у меня за спиной недоумевающий голос мамы.

Краем глаза я видела в зеркале на стене свое белое, перекошенное лицо. Я медленно повернулась к маме, не отнимая ладоней от теплого дерева двери, и посмотрела на нее непонимающим взглядом. Я действительно не поняла, о чем она спрашивает. Да я и не услышала ее толком.

Мама ошеломленно охнула и схватилась рукой за горло.

– Стася!.. Что с тобой случилось! Стасечка?!. Отец! Отец, да быстрее же иди сюда, быстрей! – закричала она, не сводя с меня перепуганного взгляда. – Стася!..

– Ничего, мама, ничего, я сейчас, – пробормотала я, сама не понимая, что говорю. Мне сейчас было не до материнских истерик – надо было попытаться справиться с подступающей собственной.

Наконец я с трудом заставила себя оторваться от двери и обессиленно опустилась на стоявший у вешалки стул. Из гостиной послышались торопливые шаги, и в дверях прихожей появился папа с "Коммерсантом" в одной руке и кружкой чая – в другой. Он непонимающе переводил взгляд с меня на маму. За его спиной маячила перепуганная не меньше мамы, растрепанная Ксюша в застиранном байковом халате: мамины крики явно выдернули нашу домработницу прямо из постели. Мама вдруг встала передо мной на колени, взяла мои ладони в свои и ласково, стараясь говорить по возможности спокойно, спросила:

– Что случилось, доченька, что?.. Скажи, тебя кто-то обидел?..

Я только и сумела, что отрицательно помотать головой.

– Расскажи, что случилось. Тебя кто-то напугал, да, деточка? Ведь что-то случилось, да? – твердила мама. – Случилось, Стася?..

– Да, мама, случилось, – наконец выдавила я из себя и тихонько заплакала, уткнувшись в пухлое мамино плечо, обтянутое темно-малиновым атласом халата.

Сквозь слезы я увидела, как мама, по-прежнему ничего не понимая, но чувствуя, что со мной произошло нечто ужасное, сделала подошедшей Ксюше страшные глаза и прошептала:

– Принеси валерьянки, быстро!..

Только минут через десять, когда я выпила разбавленной водой валерьянки, когда родители заботливо отвели меня в гостиную и уложили на диван, стоящий в углу комнаты, только тогда я почувствовала, что немного успокоилась. Я по-прежнему не отвечала на тревожные расспросы родителей, только пробормотала, что лично со мной ничего не случилось и повода для беспокойства нет. Я полулежала, укрытая пледом, и держала в еще трясущихся ладонях большую кружку горячего чая, который на счет раз приготовила Ксюша. Уставившись в потолок, я молчала. Дрожь в руках постепенно унималась, но внутри себя я все равно ощущала мертвящий холод и в ушах по-прежнему слышались недавние жуткие вопли – и первый, и второй.

Ночной кошмар никуда не исчез. Он просто затаился.

Перепуганные родители и Ксюша ходили на цыпочках и шепотом переговаривались, ничего, конечно, не понимая. Но сейчас мне было не до их переживаний.

Способность рассуждать здраво все-таки стала возвращаться. Медленно, но возвращаться. Только я не знала, что теперь делать. Конечно, можно было позвонить дежурному в милицию и рассказать… Но про что? Про то, как за мной гнался по лесу кто-то ужасный, кого я и в глаза не видела; вроде бы он бежал за мной, а потом я услышала какие-то странные крики?.. И якобы мне показалось, что только что в поселке кого-то убили? Да, показалось. И все? Да меня на смех поднимут с этими надуманными страхами. Кто мне поверит? Кто?..