А иногда это бывает очень полезно для работы.

— «Чисто ментовский» — это, разрешите уточнить, что означает? — осторожно поинтересовался капитан Дубовиков. — А то я вдруг подумаю, что вы мне льстите.

— Ну, это когда у индивидуума такая перед глазами картина мира, что все, кто не в погонах, — потенциальные подследственные. А если кто-то еще не задержан, то это исключительно временное состояние.

— Ну-ну! Умеете вы, Анна Владимировна, сказать человеку приятное. Спасибо.

— Да не за что.

— То есть если Шекспир сказал, что «весь мир — театр», то милиционер Дубовиков, вы полагаете, должен выдать нечто вроде: «Весь мир — изолятор временного содержания…»?

— Умри, лучше не скажешь! И, заметьте, не я озвучила эту интересную мысль.

— Значит, в одиночку силенок не хватает?! Спасовала?! Кишка тонка?! — тут же отплатил ехидно капитан.

— Фу ! Какая еще «кишка»? О чем это вы? Оставьте эти свои народные прибаутки. Просто, увы, я не обладаю свойством без раздумий, на уровне инстинкта, вцепляться в загривок. Мешает свойственная нормальному человеку вера в презумпцию нсвиновности. Это не значит, что я не справлюсь с расследованием, — нахально блефуя, возразила Светлова. — Понимаете, как говорил один мой знакомый, интеллигентный человек может все, если обстоятельства потребуют. Построить дом, подоить козу… Он решит проблему с помощью интеллекта.

Может, он сделает все не так быстро, как тот, кто всю жизнь возится с пилой и рубанком и доит козу, но все-таки в итоге сделает.

— Ваш знакомый имел в виду Робинзона Крузо?

— Нет, он имел в виду себя.

* * *

Следствием этой словесной перепалки с капитаном Дубовиковым и стало появление в Анином доме Гоши Ладушкина, детектива агентства «Неверные супруги».

Капитан, как это уже не раз бывало, помог Светловой и прислал человека, которого — это можно было и не уточнять! — он явно считал подходящим и, разумеется, надежным.

Гоша явился на переговоры со Светловой и готов был с ней сотрудничать. Дело в том, что слежка за неверными супругами, как объяснил Гоша Анне, стала его порядком доставать: Егору хотелось, и это естественно, профессионального роста.

Однако от перспективы роста, которую предложила ему Светлова, детектив Ладушкин, несмотря на то что работа в агентстве приучила его ничему не удивляться, немного опешил.

— То есть… Если я правильно понял то, как вы описали ситуацию… Вы хотите сказать, что некая женщина в белом пришла, поговорила — очень недолго! — с мужем вашей клиентки и человек умер?!

— Да. Все было именно так.

— То есть можно даже считать — пришла, посмотрела — и клиент готов?

— Совершенно верно!

— Тогда… Тогда вопрос: как она это сделала?

— Вся загвоздка именно в этом вопросе.

— Но она должна была хоть что-то сделать.

— А она ничего не сделала.

— И Гец просто заболел и умер?!

— Ну да… Если не считать того обстоятельства, что она ничего и в самом деле не сделала.

— Но чудес не бывает. Дама случайно не угостила его отравленной конфеткой?

— Нет.

— Но она все-таки вошла в дом и…

— Ну и что?

— Куча вариантов!

— Ну, ну… Слушаем!

— Аэрозоль…

— Дама была — извините, что цепляюсь к мелочам! — не в противогазе. И находилась с Гецем в одной комнате.

— Может быть, она его просто заразила?

— Ну да! Какая-нибудь мстительная пациентка, умирающая от неизлечимой болезни.., своим тлетворным дыханием!

— Вот именно! Может, она его и вправду просто заразила. Не будем забывать, ведь Гец был по профессии врач.

— А может, какое-то кодирование? То есть, я хочу сказать, вываливайте все, что приходит в голову.

Но поскольку в голову ничего путного все равно не приходит…

— А что? Давайте, валяйте! Когда нет никаких версий, это бывает иногда продуктивно. Например, условные слова.

— И запускается какой-то процесс, ведущий к летальному исходу? — уточнила Светлова.

— Например, как это часто бывает в таких случаях, человек выпрыгивает из окна..

— У Гецев одноэтажный коттедж.

— Хм…

— Да, проблема… Человека кодируют на выпрыгивание из многоэтажки, а он переезжает в сельский домик…

— И тем, кто кодировал, надо на ходу перестраиваться.

— Все? — поинтересовалась Светлова.

— Что «все»?

— Я имею в виду вашу «кучу вариантов»?

— Ну, пожалуй, все.

— Н-да, кучей это вряд ли назовешь.

— Тогда, если нет никаких разумных объяснений случившемуся, ничего другого не остается…