"Ну и баночка, - зашептала Нона.
– Надо же, у такого монстра память отшибла..." "Подожди радоваться, - тревожно огладявался ее муж.
– Он же кому-то доложил. Напомнят, пойдет нас искать... Точно. Вон он..."

Знакомый офицер в серой униформе рыскал по залу, всматриваясь в евреев. Семья Брук нахохлилась, глядя в пол, на котором бесхозно валялась советсткая купюра. Таможенник дважды прошел мимо, глядя на них в упор, но не подошел. "Он кого-то другого ищет, - предположила Нона, облегченно выдохнув.
– Мало ли кого он еще прозевал?" "Он ищет нас, - дрожа, ответила Рита, невольно поднявшая на офицера глаза, - но нас почему-то не видит... Вернее, видит, но не узнает..."

"Смотрите, а те тут зачем?
– кивнула Нона на троих автоматчиков, заботливо оглядывающих беженцев.
– Да, прошли, называется, контроль. От них ускользнуть не так просто." "Баночка нас не выдаст, - гладила Рита сумку Ни здесь, ни в Израиле." "Там таких монстров нет, - неуверенно заметил Вадим.
– Там нам никакая защита не понадобится. Там действует право и закон."

Действительно, и солдаты не обратились к ним, проходя мимо. Офицер снова вбежал в зал, дико оглядываясь, уже в панике. И тут объявили посадку.

Теперь таможенник вместе с солдатами стоял у посадочного туннеля, пристально всматриваясь в ненавистные лица. Уборщицы вдруг закричали двинувшейся толпе: "Предатели!" "Как вам не стыдно? Вы же здесь детей вырастили..."

Офицер посмотрел Вадиму прямо в глаза, потом дернулся, было, к сумке, но его напряженное лицо вдруг залила блаженная улыбка. Бруки прошли в самолет.

В салоне стояла тревожная тишина. Всем очень не понравились автоматчики, каждый примерял поиск на себя, а впереди были еще венгры. Не те, конечно, что еще год-два назад, но пока послушные воле старшего брата. За иллюминатором разворачивались казавшиеся черными снега России. Никакого чувства Родины они больше не вызывали. Аэрофлот профессионально вежливо кормил отщепенцев стандартной холодной курицей и повидлом из плоских баночек. Три часа лету прошли в тоскливом ожидании. Брукам не верилось, что странную семью, умеющую так ускользнуть от досмотра, оставят в покое.

Но в Будапеште было все иначе. Вместо снега - зелень лужаек. Евреев охраняли решительные парни в штатском с короткими автоматами. "Это уже израильтяне, папа?
– тихо спросила Рита.
– Тогда нас не посмеют вернуть..." "Это охрана от террористов, - пояснил сосед по месту в автобусе. Палестинцы в панике от большой алии. Грозились взорвать нас."

Автобусы неслись в другой аэропорт. Там кроме парней с "узи" к охране подключились венгерские пограничники. Всем явно было не до банки, и Бруки повеселели. Здесь вообще сгинула казенщина, чувствовалась заграница, которой и не пахло в венгерском же, но присоветском аэропорту. Можно было расслабиться, потратить в буфете пару долларов на неслыханный дефицит импортное, а какое же еще? печенье.

На обратном пути Вадим и Рита, оставившие Нону сторожить вещи, заблудились и оказались в каком-то зеленом дворе с красивыми круглыми деревьями. И тут к ним выскочил узкий мужчина в мятом плаще. Он что-то невнятно спросил, а потом повторил на ломанном русском: "Евреи? В Израиль?" "Нет. Да." - невпопад ответили отец и дочь.

В этот момент Нона вдруг почувствовала едва заметную дрожь в прижатой к ноге сумке, а мужчина в плаще, который было оскалился и полез за чем-то за пазуху, вдруг обмяк и попятился туда, откуда появился. Вадим внезапно вспомнил дорогу обратно в зал ожидания. Но оба начисто забыли террориста. Были туалет, буфет, доллары, печенье с кофе, а на улицу не выходили и ни на какие вопросы не отвечали...

И вообще - какие могут быть теперь вопросы или проблемы? Если баночка так запросто спасла их не только от свирепых советских таможенников, но и от террористов, то что страшного может быть впереди, на вожделенной родине, среди своих, среди евреев? 2.

"Этого не может быть потому, что не может быть никогда!
– встревоженно шептала Нона, оглядывая хорошо обставленную просторную квартиру с двумя балконами и огромным кипарисом за окном.
– И прямо с мебелью... И столько добра в шкафах... Тут что-то не то..."

Они только что переехали из съемной квартиры в собственную, купленную в кредит.

Маклер, расточая улыбки и поздравив их с удачной покупкой, исчез в проеме бронированной двери.

"Что может быть не так?
– Вадим тоже вспотел от волнения и ошеломленно оглядывался, поставив на пол заветную сумку.
– Все оформлено у солидного адвоката со старой вывеской. Вот договор... Вот адрес. Вот черным по белому наши фамилии, имена, номера удостоверений личности. Просто нам дико повезло..."

"Нас дико обманули," - уже совершенно уверенно сказала Нона, а Рита на всякий случай стала плакать. На другом берегу реки Ордынки с ней никогда не было, чтобы без конца так прорывало.

Словно в ответ в замке запертой за маклером двери стал поворачиваться ключ и на пороге появился незнакомый седой мужчина, с изумлением уставившись на Бруков. Он поздоровался по-русски и без видимого удивления выслушал объяснения олим. Более того, он взялся помочь разобраться с ситуацией.

"Все в полном порядке, - расточал улыбки теперь уже адвокат.
– Вы просто перепутали адрес. Смотрите, у нас с вами в договоре улица Герцилия, а вы попали в тот же номер дома, но по улице Герцель." "Но... позвольте, - не мог придти в себя Вадим под понима-ющей улыбкой пожилого ватика, квартиру которого они едва не оккупировали.
– Мы-то могли перепутать адрес, но маклер нам описывал перед договором именно эту квартиру, а потом сам проводил нас туда, оставил ключ, наконец..." "Не беспокойтесь, - вытер лысину адвокат. У вас есть визитка маклера?" "Конечно. Вот она." "Тогда ничего не может быть проще. Сейчас мы его позовем, и он проводит вас по правильному адресу. Так, так, - все более мрачнел он, слушая ответы по телефону.
– Шмулик только что улетел в Америку. Когда будет обратно, никто не знает." "Тогда мы расторгаем договор, - твердо заявил Вадим.
– Заберите его и до свидания." "Мне этот договор не нужен, - от любезности адвоката не осталось и следа.
– С вас будут снимать деньги в банке за законно купленную вами квартиру, пока вы ее не продадите. Тут есть подпись продавца, ваши с женой подписи и все заверено в моей конторе." "Боюсь, что он прав, - поднялся ватик.
– Давайте я провожу вас на улицу Герцилия в вашу квартиру. Но как этот мерзавец раздобыл мой ключ?.."