– За что? – словно не понимая, спросил Петров.

– Как это, за что? Я убил офицера.

– А я? – спросил Петров.

– И ты соучастник. Так что надо делать ноги.

Они покурили. Петров нагнулся и закрыл лицо капитана Пятакова фуражкой.

– Все, пошли, Игорь.

Петров был готов бежать за Корниловым куда угодно. Он понимал, что теперь и он, и его приятель – жертвы. Кто и в какой мере, разбираться было некогда, да и голова не работала. «Бежать, бежать» – лишь эта мысль стучала в головах у солдат.

– Забери у него пистолет и рацию.

– На хрен нам рация?

– Нужна.

Петров забрал пистолет и запасную обойму.

– Куда дернем? – спросил он у Корнилова, пряча табельное оружие офицера в карман.

– На дороге тормознем машину – и подальше от Ельска.

Сказано – сделано. Через пять минут, пригибаясь, по высокой, мокрой от росы траве два солдата с оружием наперевес бежали на северо-запад. Они знали, что в городе сейчас полным-полно патрулей, поэтому туда лучше не соваться. Хоть они и вооружены, но нарываться на лишние неприятности не хотелось ни Петрову, ни Корнилову. Они бежали молча, запыхались, вспотели.

В окрестностях Ельска, благодаря кроссам покойного капитана Пятакова, они ориентировались хорошо. Наконец солдаты добрались до шоссе О том, что на всех дорогах стоят блокпосты и машины проверяют, ни Петров, ни Корнилов не знали, в город их давно не выпускали. Они минут тридцать пролежали в кювете. Ни одна машина не прошла ни из города, ни в город.

– Что такое, мать их так? – шептал Корнилов, поглаживая приклад автомата. – Машин нет!

– К железной дороге? Поездом? Слышишь, Игорь? – сказал Петров.

– Нет, поездом нельзя. Поезд могут останэвить и обыскать.

– Точно. Могут, – подтвердил опасения Корнилова Петров. – Жрать хочется. Покурим?

– Давай.

Они курили, пряча сигареты в кулаках. Корнилов дрожал от страха и возбуждения одновременно. Петров же немного успокоился.

– Тетка твоя нас не выдаст?

– Она надежная, меня любит.

– А потом? – спросил Петров.

– Потом дернем в Финляндию?

– Куда?

– К финнам убежим. Попросим убежища.

Скажем, били нас офицеры, издевались за то, что мы в Чечню отказывались ехать. Они нас назад не отдадут. Подержат в тюрьме пару месяцев и выпустят.

Перспектива вскоре оказаться за границей Петрова не удивила. В бред приятеля хотелось верить.

– А там и какая-нибудь амнистия случится, можно будет вернуться, – убежденно говорил Корнилов, веря каждому своему слову.

Они пролежали в кювете еще полчаса.

Наряд, оставленный офицером, не предпринимал ничего, чтобы отыскать начальника караула.

Мало ли куда мог пойти Пятаков? Возможно, и к женщине. Побеспокоишь его – поимеешь неприятности на собственную голову. Так что лучше инициативы не проявлять. Три бойца, прохаживаясь по территории части, ждали возвращения капитана. Тем более с КПП сообщили, что капитан Пятаков расположения не покидал. И у вторых ворот, которые предназначались для выезда по тревоге, караульные сообщили, что капитана Пятакова не было и здесь.

– Небось, где-нибудь на кухне сидит, жрет мясо, а мы тут, как лохи, топчемся, – сказал сержант ефрейтору.

– Да уж, с него станется.

– С другой стороны, хорошо – никто нас не кантует. Был бы здесь Пятаков, уже кого-нибудь поймал бы и отвел на гауптвахту.

– Слушай, а может, он склад ГСМ пошел проверять? – выдвинул версию ефрейтор, глядя в предрассветное небо.

– Давай на вышках спросим.

– Что у них спрашивать, спят, как сурки.

Подошли к вышке, постучали по ней прикладом автомата. Сверху раздался заспанный голос:

– Чего?

– Слушай, ефрейтор, начкара не видел?

– Он что, у меня на вышке ночует? Слава Богу, не видел. Спроси у соседа.

Сержант, ефрейтор и солдат направились ко второй вышке, сняли часового с гвоздя. Ответ услышали аналогичный: не видел и видеть не хочу.

– Ну, блин, капитан дает! Скоро офицеры съезжаться начнут. Дежурный по части может хватиться. Что скажем?

– Не знаю. Будем топтаться здесь. Должен же он появиться. Службу Пятаков знает и к разводу появится. Вот увидишь.

– Может, дрыхнет где? – выдвинул версию сержант, он сам нещадно хотел спать.

– Может, и дрыхнет, а служба идет, – поддержал версию ефрейтор. – Я тоже не прочь ке – марнуть, надавить на массу.

– Вот оттопчемся и надавим.

– Вам хорошо, – заметил солдат. – А мне поспать не дадут.

– Поспишь и ты, – сказал сержант. – Я дедам скажу, чтоб тебя не кантовали.

Солдат улыбнулся, не веря в заоблачное счастье.

Красные «Жигули» выехали из Ельска. В них сидели пожилой мужчина и его супруга в коричневой вязаной кофте. Пенсионер Семен Лазарев и его жена ехали в деревню к престарелым родителям мужа. Лазаревы, как всегда перед дорогой, основательно переругались и продолжали выяснять отношения в машине. Мужчина курил «Беломор», женщину это злило.