– Парень он неплохой. Обо мне заботится, за братом следит.

– Если убьют твоего Прошкина, больше с тобой ни один парень встречаться не станет.

– Почему? – растерялась Маша.

– Примета плохая, – рассуждала Валька. – У моей двоюродной сестры из подмосковного Калининграда парень утонул. Уже второй год одна, мужики боятся к ней подходить, мол, кто с ней гулять станет, тоже утонет или умрет.

– Тут совсем другой случай, – Машка глубоко затянулась сигаретой, она не столысо спорила, сколько успокаивала саму себя, – его не из-за меня убьют.

– Ты что такое говоришь? – возмутилась Валька. – Его еще никто не застрелил.

– В городе говорят, что их всех застрелят.

– А ты, дура, веришь? – по глазам Вальки было видно, что верит и она.

– Что за женщина у твоего киоска ошивается, витрины рассматривает? – забеспокоилась Машка.

Валька тоже давно заприметила женщину в черном платке.

– Я ее немного знаю. Аллой, кажется, зовут.

Нашего учителя Ермакова дочка. Вышла замуж и уехала из города. Отец ее весной помер. Давно тут не появлялась. Дом, может, продавать приехала?

– Дайте мне, пожалуйста, наборы детских игрушек, – попросила женщина в черном.

Валька быстро обслужила покупательницу.

– Вот, я же говорила, купила детям подарки.

Значит, уезжать собралась. Дом продаст и уедет.

У Машки чесался язык сказать, что она, рискуя собственной репутацией, выдала Прошкину страшную тайну о Леонарде. Но девушка помнила предупреждение спецназовца и прикусила язык. Валька же чувствовала, что Машка знает больше, чем говорит. Следовало развязать ей язык.

– Выпьешь? – Валька распахнула холодильник, где хранились пиво, сладкие напитки и шоколад. Машка увидела батарею пивных бутылок.

– Давай.

Валька ловко откупорила пиво ножичком, снятым с витрины, и перевела разговор в другую плоскость. Принялась рассказывать о себе: с кем встречается, что получает за свою любовь. Машка, сбитая с толку, расслабилась. Сперва холодное пиво бодрило ее, но вскоре ударило в голову.

После четвертой бутылки Машка окосела и смеялась так громко, что в киоск наведалась даже соседка, работающая на армянина.

– Гуляете? Праздник какой-нибудь?

– Просто долго не виделись, – Валька замахала руками, показывая, что ее следует оставить вдвоем с Машкой.

Выпили еще по бутылке.

– Вам чего? Куда голову суете? – развязно поинтересовалась Валька, когда в узком окошечке над прилавком возникли мужские руки.

– Не признала? – послышался мягкий вкрадчивый голос.

– Ой, – воскликнула Валька, – извини, Леонард, тут подруга зашла, и мы…

Леонард не дал ей договорить:

– Все нормально. Как дела идут?

Машка побледнела, прижалась спиной к раскаленной жестяной стене. Валька отворила дверь, и Леонард заглянул в киоск. От него пахло хорошим одеколоном и дорогим табаком.

– Машенька! – проворковал он, беря в ладони вмиг вспотевшую руку Машки. – Какими судьбами? Сколько лет, сколько зим!

– Я тут… – принялась заикаться девушка.

– Вижу, к подруге зашла.

– Я пойду, мешать не буду, – Машка поднялась с пластикового ящика для бутылок.

– Сиди, болтай. Заглянула бы как-нибудь ко мне?

– Обязательно.

– Смотри не напейся, – Леонард погрозил пальцем Вале и, послав воздушный поцелуй, закрыл дверь.

Машка тут же бросилась к окошечку и проводила взглядом серый «Ситроен».

– Ты что, испугалась, что к тебе приставать начнет? – смеялась Валька. – Леонард добрый, с работы не выгонит. А к девкам он не пристает, у него другие интересы.

– Я это.., пойду, – Машка испуганно металась по тесному киоску, не в силах сообразить, где же находится дверь. Для экономии пространства дверное полотно закрывали полки, уставленные видеокассетами.

– Чего боишься? Не тебя же, а меня с работы выгнать могли. – Валька схватила подругу за руку. – Ну и что из того, что он гомик? Чистый, аккуратный, нам с ним не спать. Ты чего испугалась, а ну, быстро рассказывай!

Машка, подчиняясь чужой воле, села на ящик и почувствовала, что уже не сможет подняться.

Валька была бабой цепкой и отвязаться от нее просто так было невозможно.

– Поклянись, что никому не скажешь! – прошептала Машка.

Валька охотно поклялась еще школьной клятвой: