Иван сидел в парке неподалеку от шоссе и ждал, сам не зная чего. Людей в парке практически не было, не в ком было подозревать ни "охотников", ни даже "загонщиков". Копошился, правда, невдалеке от него какой-то непонятный человечек - траву какую-то рвал или грибы искал, но Ивану, собственно, было на него наплевать. Краем глаза он за человечком наблюдал: на случай, если тот окажется "охотником" и неожиданно выхватит пистолет... А если это один из "загонщиков", так и черт с ним. Иван сам хотел сейчас быть обнаруженным. Он не тот "заяц", что отсиживается в кустах...

Разомлев на солнышке, Иван почувствовал, что порядком устал, и его впервые посетила мысль - а как и где он будет спать в течение недели? До него понемногу стал доходить истинный смысл игры, придуманной Крестным...

Дело вовсе не в "охотниках" как таковых. Каждого из них Иван самого легко подстрелит, как того пресловутого зайца. Дело в том, что их очень много, этих "охотников". Подстрелив одного, двух, трех, хоть десяток, ты все равно не избавляешься от опасности и должен продолжать игру. Ты не имеешь возможности отдохнуть. Вот в чем суть игры: не в том, чтобы продемонстрировать свое умение убивать, а в необходимости иметь сверхчеловеческую выносливость, обладать способностью выжить, непрерывно убивая...

То, во что он с подачи Крестного ввязался, уже не казалось Ивану развлечением. Любое, самое сложное задание, которое ему приходилось ранее выполнять, было, по сути, гораздо легче нынешней роли "зайца"... Иван представил себе московскую улицу - с тысячами лиц, тысячами глаз, тысячами спешащих и толкающихся людей - и почувствовал, как в нем закипает злость: то ли на Крестного, который ему это предложил, то ли на самого себя за то, что подрядился в этом участвовать...

В следующие десять минут Иван убедился в точности своего анализа и понял, что в течение ближайшей недели будет находиться в очень неприятной ситуации... Он, Иван, в силу своих особых способностей теперь в каждом повстречавшемся ему человеке обречен видеть "охотника" или, как минимум, "загонщика"... "Крестный, сука, извращенец!.." - мысленно выругался Иван.

В этот момент с шоссе Энтузиастов на главную аллею Измайловского парка свернул белый "мерседес" с четырьмя мужчинами. Иван воспринял их как "охотников" без малейших колебаний (что и требовалось доказать!). Он спрятался за деревом и стал наблюдать за их дальнейшими действиями, поскольку сам не имел пока никакого плана.

"Мерс" остановился прямо напротив Ивана, и трое мужчин вылезли из машины.

– Ну вас на хер с вашим пивом, - выругался один из них, плотный и коренастый, очевидно, в адрес своих спутников - двух тощих субъектов с совершенно тупыми, агрессивными лицами. Оружия в руках ни у кого из них не было.

Иван вышел из-за дерева.

– Руки, - спокойно сказал он.

– Ты чо, мужик?
– изумленно уставился на него коренастый крепыш.
– Мы поссать.

– Ру-ки, - по слогам настойчиво повторил Иван.
– Иначе стреляю.

Коренастый повернулся к машине и положил руки на крышу "мерседеса". Он оказался единственным сговорчивым из всех, наверное, был самым умным.

Четвертый, до этого неподвижно сидевший в машине, неожиданно активизировался: попытался высунуть из окошка руку с пистолетом. Иван, не целясь, выстрелил и попал ему в висок.

Двое тощих, перепуганные столь точным выстрелом Ивана, ломанулись в разные стороны. Иван, практически не глядя, лишь уловив это движение боковым зрением, дважды выстрелил. Оба упали, уткнувшись лицом в землю. Иван не сомневался, что они мертвы.

– Мужик, мы поссать. Ты чо?
– бормотал крепыш, держа руки на крыше "мерседеса".

Иван не представлял, что делать дальше. Не с крепышом, конечно, с ним все ясно, его-то он просто убьет. Как ехать в город, если в каждом человеке подозревать "охотника"? Всю Москву ведь не перестреляешь! А выстрелы получаются сами собой, вот как сейчас - бессознательно, почти автоматически...

В этот момент с шоссе на главную аллею Измайловского парка на большой скорости влетел джип. И Иван машинально совершил еще одно бессознательное движение, вернее несколько движений: не вскидывая пистолета, от бедра, он выстрелил по машине, пробив джипу колесо, и по водителю, через переднее стекло, попав тому в голову.

Джип на большой скорости сразу унесло с дороги на обочину и дальше в парк. Он пару раз вильнул - видно, тело мертвого водителя давило на руль - и буквально через несколько метров врезался в дерево. От удара машина мгновенно загорелась. Левая задняя дверца открылась, из машины выскочил какой-то человек и рванулся к Ивану. Иван пулей остановил его стремительный бег. Одежда на убитом тлела и дымилась. Иван вырвал у него из руки пистолет с последней цифрой "двадцать" в серийном номере.

Добраться до горящих в машине мертвецов, чтобы проверить, нет ли у них номерных пистолетов, было невозможно. "Да и хрен с ними!
– решил Иван.
– Еще таскать их с собой! До понедельника времени много..."

В этой группе преследователей, как помнил Иван, было пять машин. Значит, осталось четыре. Расслабляться нельзя, сейчас появятся и остальные... Крепыш, стоящий у "мерседеса", в это время сделал какое-то движение, Иван даже не разобрал - угрожающее или нет, может быть, просто пот рукой вытер или сопли. Но среагировал мгновенно: рукоятка его пистолета врезалась сбоку в лоб крепышу. Тот от удара развернулся лицом к Ивану и сполз на землю рядом с машиной.