– Нет, не сумею...

В этих коротких, ничего на первый взгляд не значащих фразах содержалось очень многое. Слишком многое, чтобы можно было сейчас вот так просто встать, отойти в сторону и забыть о существовании друг друга. По крайней мере, так казалось Наде... Она ясно услышала, что он просил о помощи. Может быть, сам того не осознавая. "Наверное, в его голове просто нет понятия о том, что можно просить у кого-то помощи, - подумала Надя.
– Он и не знает такого слова. При нашей страшной жизни в этом нет ничего удивительного. Зато я знаю, что такое помощь..."

– Пойдемте, - сказала она.
– Я помогу вам.

***

...Сделав матери укол и подождав, пока ее бормотание утихнет, Надя прошла в комнату, куда направила незнакомца. Он спал одетым на ее огромной кровати как был, в куртке, с засунутой в карман рукой... Кровать эта в свое время повидала много разного и диковинного, но в последние годы принимала на себя только одинокую Надю...

Надя бесцеремонно принялась раздевать незнакомца, не опасаясь его разбудить, а напротив, уверенная, что он не проснется. Вытащив его руку из кармана куртки, она обнаружила зажатый в ней пистолет и не сумела его забрать. Пистолет так и остался в его руке. В карманах куртки нашла еще пять пистолетов. Глаза ее при виде такого арсенала уважительно округлились... Надя раздела его полностью, резонно решив, что он давно уже был лишен подобного комфорта - спать обнаженным. Раздевшись сама, она прижалась к спящему всем телом, вдыхая запах мужского пота, табака и резкого одеколона. От этого запаха кружилась голова, хотелось закрыть глаза и вдыхать его еще и еще.

У нее не было никакого физиологического желания. Ей просто хотелось лежать рядом с этим человеком. Надя положила голову ему на плечо и тоже заснула. Спокойно и удовлетворенно.

Глава 4

У Крестного на всякий случай всегда был на примете или давно не работающий, заброшенный пионерский лагерь в окрестностях Москвы или опустевший Дом отдыха из тех подмосковных здравниц, что во множестве были выстроены в довоенные годы различными министерствами и ведомствами, а через шестьдесят семьдесят лет добросовестной службы оказались никому не нужными. Теперь они стояли безлюдными и потихоньку разрушались природными стихиями - солнцем, дождями, ветрами и морозами, а также облюбовавшими их бродягами...

В таких забытых Богом и людьми местах, среди остатков подмосковной цивилизации Крестный устраивал свои полигоны для придуманных им испытаний и "гладиаторских" игр.

Ничего нового он, собственно, не выдумал, поскольку со времен Римской империи не появилось ничего принципиально нового в области индивидуальных способов убийства человека человеком. Человеческая жестокость во все времена проявлялась в одних и тех же формах.

Люди всегда убивали друг друга, ставили на кон свои жизни и стремились забрать жизнь другого человека, как ставку в игре. В них глубоко укоренилось убеждение, что если они не будут убивать сами, то расстанутся со своей собственной жизнью. Таковы были и оставались правила игры.

Крестный учил выигрывать в этой игре. По его мнению, шанс выиграть имел лишь тот, кто убивал других быстрее, чем они могли убить его самого, кто убивал наверняка и, что важно, никогда не оставлял в живых недобитого врага, действуя по принципу: жалость, проявленная тобой к врагу, всегда убивает тебя самого.

Особенно любил Крестный заброшенные плавательные бассейны. В них очень удобно было проводить поединки "гладиаторов".

Абсолютно равные условия для соперников.

Отсутствие каких-либо вспомогательных приспособлений для убийства, заставляющее соперников рассчитывать только на свое тело в качестве единственного оружия. В исключительных случаях инструменты смерти для них определял сам Крестный.

Невозможность проявить слабость, струсить, убежать, отступить. Страх при прочих равных условиях мог означать только одно - смерть. Страх и смерть были синонимами на этих выложенных кафелем подмосковных аренах.

Это покажется странным, но для Крестного не последнее значение имел и эстетический момент. Белый кафель в красных пятнах, полосах и брызгах крови он воспринимал как своеобразную эстетику смерти. Здесь виделось ему что-то от морга, от операционной, а что-то и от скотобойни...

У плавательных бассейнов есть, наконец, еще одно достоинство: они напоминают римский театр, где зрители располагались над ареной на высоких трибунах.

Бои, которые устраивал Крестный, как и бои гладиаторов в Древнем Риме, представляли собой настоящие бенефисы смерти.

Он заставлял своих мальчиков убивать друг друга... А ведь они все были его воспитанниками, некоторых он знал годами, успел к ним привыкнуть и привязаться. К тому же в каждого из них он вкладывал деньги, и немалые. Обучение даже одного профессионального киллера стоит недешево, а тут сразу теряешь несколько.

Хотя здесь правильнее говорить не об обучении, а о воспитании. Крестный считал, что обучить можно и медведя: выдрессировать его, и он будет вести себя в точности как человек. Но воспитать из медведя человека невозможно. Сделать зверя человеком практически под силу только Господу Богу, а теоретически это отчасти удалось пока только Дарвину с его теорией происхождения видов.

Зато можно из человека воспитать зверя. Не обучить звериным повадкам и приемам, а именно воспитать...

***