– Нет, Ваня. К Никитину ты не суйся. Опасный человек. Я даже думаю, что он сам тебя найдет. Если сможет, конечно...

Крестный вдруг развеселился. Взгляд его стал заговорщическим.

– Нет, нет и нет, Ваня. Никитина ты не трогай. А отдохнуть нам с тобой все же требуется. Это мы заслужили. Ты заслужил.

Он вновь схватился за бутылку, плеснул в низкие широкие стаканы жидкости, напоминавшей запахом растворенную в ацетоне резину.

– Давай. За нас! За победителей!

– Мне хватит. Я больше не пью.

– Ваня, я хочу выпить за нас с тобой. Выпить. С тобой. За нас. С тобой. Сколько, в конце концов, можно работать! Можем мы с тобой выпить за нас? Мы можем отдохнуть или мы не можем?

Крестный нес явную чушь. Уж работать-то его никто не заставлял. Он всегда сам решал - браться за очередную работу или нет. Ощущение подневольности своей жизни, отголоски которого Иван слышал сейчас в его словах и тоне, с которым они были сказаны, вероятнее всего, было проявлением своего рода психологического атавизма брежневско-андроповской эпохи...

Иван впервые заметил, что Крестный стар. Пройдет еще несколько лет, и однажды он резко - за полгода-год - постареет так, что станет просто дряхлым. Сейчас он еще не старик, а тогда будет уже не стариком - будет полутрупом. Иван сравнил Крестного с собой и посмотрел на него долгим немигающим взглядом, в котором читалось знание будущего.

Впрочем, от зрачков глаз Крестного взгляд Ивана отразился, как от зеркала, не проникнув внутрь...

– Что, Ваня, не хочешь отдохнуть? Обманываешь меня. Я же по глазам вижу о вечном думаешь.

Крестный хмыкнул.

– Туда мы всегда успеем. Ты о земном, Ваня, подумай. Бабенку себе никакую не подобрал? Чтобы отдых полноценным вышел?

Иван сверкнул на него глазами, но промолчал.

– Ну, знаю, знаю, что ты всегда один. А я и ничего, я только пошутить хотел. Ты про кличку свою слыхал? Как менты тебя окрестили?

Иван молчал.

– Не слыхал? Ну так слушай. Ты у них зовешься Гладиатор.
– Крестный не засмеялся, а именно захихикал - по-стариковски мелко и противно.
– Вань, а ты, случаем, яйца себе в Чечне не отморозил? Это я опять насчет баб. У тебя там в штанах все в порядке?..

Иван начал раздражаться. Он молчал, но смотрел на Крестного в упор.

Странное дело: обычно всегда выдержанный и тщательно выбирающий слова Крестный разговаривал нагло и вызывающе. Правда, Иван впервые видел Крестного пьяным. Откуда ему было знать, что пить тот совсем не умел - пьянел очень быстро и становился агрессивным и неосторожным, способным на ненужный риск и авантюры?.. И еще: откуда было знать Ивану, что Крестный его ненавидит? Тот и сам толком этого не понимал. Крестный всегда с нетерпением ждал возвращения Ивана с задания. И каждый раз, когда он возвращался, чувствовал вместе с радостью и удовлетворением от того, что Иван жив и дело сделано, какое-то непонятное, отравляющее радость разочарование. Словно опять не произошло чего-то такого, что Крестный долго и тайно ожидал...

Однако человек, который осмелился бы открыть Крестному на это глаза, заработал бы аккуратную дырочку от пули во лбу. Крестный любому сомневающемуся в подлинности его добрых чувств к Ивану в ответ сказал бы, что он любит Ивана как сына. И был бы при этом абсолютно искренен.

Крестный знал об особом отношении Ивана к смерти, хотя и не понимал его никогда. Сам он смерти не боялся, но очень хотел бы, чтобы она наступила не раньше, чем жизнь ему надоест. А жить все не надоедало и не надоедало.

Готовность Ивана к смерти, жажда встреч со смертью делали его в глазах Крестного лучшим киллером, которого он только мог себе представить. Но одновременно пугали его. Ведь Крестный не обладал никакими рычагами управления этим человеком. Иван уже больше года работал с ним, но Крестный так и не понял до сих пор, почему тот ему подчиняется. А установить четкую иерархию их отношений считал необходимым...

Может быть, взгляд Ивана, в котором он прочитал больше, чем ему хотелось бы, а может быть, постоянно ощущаемая непреодолимая независимость его поведения заставили Крестного вновь возвратиться к мысли о том, что необходимо избавиться от принципа паритетности в их отношениях, более четко распределить роли. Он теперь искал для себя зацепку, чтобы оправдать давно задуманное - то, что он хотел, но все же не решался осуществить, боясь непредвиденных последствий, каких-то непредсказуемых реакций Ивана...

Алкоголь всегда придавал ему решимости в сложных ситуациях выбора, помог и сегодня.

– ...Ваня, у тебя точно нет с этим никаких проблем? Убеди меня, старика. Трахни кого-нибудь прямо сейчас, вот здесь, а? Хочешь, пойдем на улицу, выберем женщину? Ты покажешь пальцем на ту, которая тебе понравится, а я ее сюда приведу. Хочешь?..

Иван молчал. Крестного заносило все дальше, все ближе к порогу чувствительности Ивана...

– ...Не хочешь, сынок? Ну трахни тогда вот этого медведя. Эй!