Молча поздоровались. Вместе вошли в комнату. Леонид объяснил про неотложку. Решили ничего не трогать.

Врач пришел около девяти вечера. Только глянул:

– Да у нее уже трупные пятна. Она умерла еще утром. Где она состояла, у нас?

– Нет, в клинике для старых большевиков, - ответил Николай.

– Вот туда и обращайтесь.

И ушел.

Откинули одеяло, повернули маму на спину. Лицо искажено, губа задралась, язык распух. Опустили веки, попытались закрыть рот, ничего не получалось. Николай принес с кухни чайную ложку, затолкали язык, стянули платком челюсть, но губа осталась задраной. Откинули одеяло, открыли форточку.

Утром - в поликлинику, получили справку. Вызвали агента, часа в два приехали, забрали маму в морг.

Начали разбираться. Нашли записочку. Маминым крупным, пожим на детский почерком: "Поделите все по-братски. Живите дружно".

День был тихий, солнечный. Леонид тревожился, но похороны прошли без сбоев, только музыка вымотала всю душу. Лицо мамы было спокойно красивым, смерть словно отступила и Леониду было совсем не страшно целовать холодный, как булыжник, лоб.

И поминки прошли светло и грустно, как свет лампады под иконой. Лишь позже Леонид осознал, что по-настоящему помянули они с Николаем маму, когда она лежала в комнате, а сыновья сидели на кухне и несколько часов ждали врача.

Тихо было в опустевшем родительском доме, где сиял свет ласковых глаз, откуда не отпустят голодным, всегда соучастливо выслушают, разделят и боль и радость.

Николай как будто не говорил, а вспоминал потаенное:

– Нам все отдала. Отцу, тебе и мне... Отцу даже меньше, деспот он был, хоть нехорошо так о покойном родителе. Вот и во мне его гены часто говорят. Но дом наш на ее женских плечах держался, ее руками выхожены мы были. Теперь не на кого надеяться. Следующие мы уйдем... Старшие из Долиных... А ведь именно ты был у матери любимцем. И талант твой от нее... Знаю, что пишешь, работаешь, рассказал бы, а то живем рядом, работаем вместе, а как неродные. И отчего так?

Боль утраты матери, невосполнимой утраты, соединила ее детей, и они исполнили ее завет - Леонид долгожданно открылся навстречу и исповедался брату.

Про непреодолимую пропасть одиночества с семьей: с женой своей, из светлоглазой Таньки переродившейся в угрюмую домработницу своих родителей и дочки, с единокровной дочерью Еленой Прекрасной, цинично не признающей иных ценностей кроме валютных, с внуком, который, как и все дети, сразу чувствует иерархию семьи, главенство богатого Хозяина и незначительность деда Лени.

Николай поведал то, о чем они никогда не говорили, о чем Леонид догадывался, но не мог видеть всю драматичность семейной ситуации Николая, который прожил фактически жизнь под каблуком своей благоверной, истово полюбил другую, а не развелся, потому что был партийным секретарем и руководителем.

Заговорили про любовь и оба едино решили, что у матери, не то, что у ее мужа, никогда не было любовников, хотя один из друзей отца ей явно и не просто нравился. Леонид стыдливо признался в обжигающей вспышке чувств к Ляле.

Стареем, грустно улыбнулся Николай. Знал бы ты, как я ненавижу партийных бонз, этих всех Петуховых, к которым на поклон хожу, потому что платят. А что поделаешь - стареет не только тело, рушится организм целого общества и гибнут, уходят в небытие поколения живших ложными идеалами. Наших отцов, матерей. И наше тоже. Потому что мало мы чем от старших своих отличаемся.

Это дети от нас другие. Чужие...

Леонид подивился и светло порадовался, что Николай един с ним в главном и напомнил брату про человека, лежащего под дулом бронетранспортера, у которого спрашивают: "Ты кто? Свой или чужой?" И искренне сказал, что сомневался он в брате, как в человеке, верующим только в партию... И не принимающим ни православного крестика Леонида, ни креста его таланта.

– У каждого свой крест, - ответил тогда Николай.

Глава семнадцатая

"Вот пошел и давно идет дождь и душа моя, как стекло под дождем, в слезах дождя - то одна из душ твоих, Господи, наполняется шумом капель, падающих с неба, но не капли то, а мириады ушедших в прошлое душ, серых и талантливых, низких и высоких, ставших серыми небесами, все стирается, все проходит - и крик отчаянья, и улыбка мудрости, все бледнеет пред тобой, ВЕЧНОСТЬ.

Даже улыбка Мадонны. Что зачатие? Связь времен. Сказано - непорочно зачатие Богаматери, ждет ее царствие небесное ВЕЧНОСТИ, и потому праздником ей была не жизнь, а только Благая Весть да Рождество Сына, остальное страдание.

Хочу непорочным стать, без греха, чтобы облегчить страдания - вопит душа. Не получится, не дано без страданий быть даже Деве Святой и Сыну Божьему. Истина - свойство Бога. Поиски истины - то, что принадлежит человеку. Ищете, да обрящете, а отдать другим истину постигнутую без страданий невозможно. Каждый сам пройдет свой путь и только от тебя самого зависит - светел ли он или темен.

Серо и на сером, как морщины на коре деревьев, черные потеки дождя и видится одно - не скрывайся искренности, не бойся восторга, дай ближнему тепла своего греховного и согрей чужого соучастием.