будет усвоено знанье полезное.

Только сегодня не стану спорить,

чтоб одержать верх в разговоре,

ни лесть похвалы, ни прямая обида

не тронут души и внешнего вида,

не искать виноватых, хватит страданий

и не читать никому назиданий.

Только сегодня не стану бездумно

сразу решать все, что в жизни задумано.

Только сегодня пусть понемногу,

толикой малой или по грамму,

но одолею в гору дорогу,

выполню, зная, свою программу,

и да минует меня, как немилость,

и нерешительность и торопливость.

Только сегодня выберу время

для медитации и созерцанья.

Только сегодня в уединенье

я отдохну в тишине мирозданья.

Только сегодня не надо бояться,

счастья касаться, любить, наслаждаться.

Только сегодня верую, как пилигрим

любят меня, кто мною любим.

Только сегодня не меркнет свет.

Только сегодня живу славно.

Учись говорить "нет".

Учись плавать.

Я медленно, но верно линял от желтизны, снова становился белым и здоровым. В такие моменты тело как бы вспоминает детство, когда энергия растущего организма загоняла его на дерево, заставляла с криком носиться, прыгать, скакать на одной ноге вертеться без устали. Я "выпил" сорок бутылок через капельницу, и ее отключили, а вскоре и отпустили домой.

Из белой стерильности больницы я попал в мир ярких красок весны. Настал ее праздник.

С утра приехали Ричард с Ситой, и мы их не узнали, как не узнают друг друга на карнавале. Он подошел ко мне и пальцем, обмакнутым в красную краску, провел по моему лбу, голубым по одной щеке, желтым - по другой, я выкрасил ему красным нос, и мы смеялись, показывая пальцами друг на друга. Лена перемазалась с Ситой, а она с Леной, и я с Леной, и Лена со мной, И я с Ситой, и Лена с Ричи, и мы превратились в яркие разноцветные хохочущие чучела.

Весь город перепачкался легко смывающимися растительными красками, любой мог подойти к любому - нищий к богатому, солдат к генералу, подчиненный к начальнику и сделать из него шута горохового. Не зло, по-доброму. В мире не было чернокожих и белолицых, царила пестрядинная справедливость, никто не рядился в этот день в дорогие наряды. Палили струями из водяных пистолетов, обливали из ведер. Скромница-девица могла коснуться краской того, кого тайно любила, а зять - разукрасить тещу.

Мир был мокр и счастлив.

Глава тридцать девятая

На три года за здорово Прилечу к святым коровам

Днем изжарюсь я на солнце,

Ночью точно простужусь,

Растеряю витамины,

Стану злой, худой и длинный,

Но ведь я герой былинный

И амебы не боюсь.

На три года за здорово

Прилечу к святым коровам

На приемах побываю

И по храмам я пройду,

Попаду на местный маркет,

На одну свою зарплату

Я жене, сестре и брату

По подарочку найду.

На три года за здорово

Прилечу к святым коровам

Я три года здесь пробуду

Всем чертям в чалмах назло.

Только, что ни говорите,

Я уеду, извините,

Я хочу, чтобы кому-то

Точно также повезло!

"Я хочу, чтобы кому-то точно также повезло!" - подхватывал зал на концерте самодеятельности песенку Виталия Вехова, переделку популярного тогда шлягера "На недельку до второго я уеду в Комарово..."

Не на недельку, а насовсем уехали Веховы - Виталий, Любаша и Денис. И больше не тянуло в демонстрационный зал, хотя сменившая их семья производила приятное впечатление. Такие неопытные, ничего не знают... Но какой смысл заводить отношения, если и нам через полгода вслед?

Продолжение пребывания заграницей обычно оформлялось как раз за полгода, для этого нужно направлять бумагу в Центр. При ее составлении учитывались мнения и партайгеноссе - правильно ли понимал и проводил политику партии? И месткома - вел ли общественную работу? И "конторского" не запятнал ли высокую честь совраба и не попал ли под буржуинское влияние, как Мальчиш Плохиш? И женсовета - как участвовала Лена Истомина в жизни коллектива и как у Истоминых отношения в семье?

С партайгеноссе Костей Гриценко мы были в хороших отношениях - неожиданно для самого себя оказал ему услугу. Почему он избрал именно меня, так и осталось неясным, но из песни слова не выкинешь.

– Слушай, Истомин, - по чисто партийной привычке Костя назвал меня по фамилии.
– Скоро важная дата, какая, не догадываешься?

Я напряг свою память - пусто.

– Что же ты?
– добродушно пожурил Костя.
– Семьдесят лет славному Всесоюзному Ленинскому Коммунистическому Союзу Молодежи.

– Так когда это будет? И из комсомола я вышел в двадцать восемь лет, как раз двадцать два года назад.

– Почему в партию так долго не вступал?
– с прохладцей спросил Гриценко. Он помнил назубок все анкетные данные своих прихожан.