Фрэнк присвистнул.

— Если Харш открыл дверь в «Овне» и узнал вражеского агента, почему же он сразу не обратился в полицию?

Мисс Силвер кашлянула.

— Ты невнимательно читал мои записи. Загляни в них снова и ты увидишь, что он сказал: «Лучше не будем со этом говорить. Можно вообразить себе то, что существует только в собственных мыслях». Понимаешь — он не был уверен и облек в слова свои впечатления, говоря мисс Мадок, что видел признак.

— Знаете, — промолвил Фрэнк, — шеф с ума сойдет, если вы будете продолжать таким образом вытаскивать кроликов из шляпы. У нас было вполне надежное дело против мистера Мадока, пока вы не подсунули нам Буша, А когда мы начали собирать улики против него, вы подсовываете нам зловещего вражеского агента.

— К сожалению, вражеские агенты существуют, — серьезно сказала мисс Силвер. — Конечно мне жаль причинять неудобства старшему инспектору, но я была бы несправедлива к нему, предполагая, что у него есть другие цели, помимо выяснения истины. Могу я положиться на тебя в том, что ты покажешь эти фотографии в «Овне»?

Фрэнк рассмеялся.

— Вы отлично знаете, что можете положиться на меня во всем. Но шеф взбесится, если что-то из этого выйдет.

Не говорите, что я вас не предупреждал. И я хотел бы знать, действительно ли наступает последний акт, о котором вы приводили цитату, или у вас в рукаве еще целая куча обезьян?

Мисс Силвер снисходительно улыбнулась.

— Увидим, — отозвалась она.

Мисс Силвер сидела с одной стороны длинного пустого стола, А Эван Мадок — с другой. Они находились в маленькой комнате с полом, покрытым линолеумом. Мебель в ней отсутствовала, за исключением лакированного желтого стола и нескольких неудобных стульев с деревянными сиденьями. Сырой, холодный воздух, насыщенный запахом дезинфектанта, напоминал о почтовых конторах и залах ожидания железнодорожных станций. Сквозь восемнадцатидюймовую стеклянную панель на верху двери надзиратель, стоящий снаружи, мог наблюдать за происходящим. Однако мисс Силвер не сомневалась, что он не в состоянии слышать находящихся внутри.

Она пробыла в комнате несколько минут, прежде чем привели мистера Мадока. У нее сразу сложилось впечатление, что, независимо от того, застрелил ли этот человек мистера Харша или нет, он явно не возражал бы разделаться с ней. Мадок начал с энергичных протестов, но надзиратель похлопал его по плечу, сказал: «Полегче» и удалился на свой наблюдательный пост.

Сердито глядя ему вслед, Мадок услышал, что к нему обращается приятный женский голос, в котором, однако, слышались властные нотки. Голос напомнил ему его тетю Бронуэн Эванс, чьи поучения, цитаты из Библии и ириски оказали глубокое влияние на его детские годы. Повернувшись, он увидел маленькую пожилую леди в черном жакете и с букетиком анютиных глазок на шляпе.

— Садитесь, мистер Мадок, — сказала она. — Я хочу поговорить с вами.

Встретившись с ней взглядом, Мадок увидел в ее глазах единственное качество, которое уважал, — ум, — и сел на предложенный стул, хмурясь, но без дальнейших протестов.

— Я не знаю, кто вы, — отозвался он, — и мне нечего вам сказать.

Она улыбнулась.

— Я пока что не просила вас ничего говорить. Меня зовут Мод Силвер — мисс Мод Силвер, — и я частный детектив. Ваши друзья, которые не верят, что вы застрелили мистера Харша, наняли меня, А старший детектив-инспектор Лэм любезно организовал эту встречу.

Эван Мадок откинул черную прядь волос, щекотавшую ему нос, и резко осведомился:

— За каким чертом?

Мисс Силвер с упреком посмотрела на него. Ее взгляд указывал, что подобная невежливость может быть оправдана разве только в трущобах. Легкий румянец на лице Мадока свидетельствовал, что намек достиг цели. Он добавил менее грубо, хотя и с явным недовольством:

— Мне нечего сказать. А что касается моих друзей, то я понятия не имею об их существовании.

Взгляд мисс Силвер изменился. Он был все еще наставительным, но обещал прощение — совсем как взгляд тети Бронуэн, когда она заканчивала проповедь и вынимала из кармана ириску.

— У вас есть очень хорошие друзья, мистер Мадок. Мисс Фелл, у которой я остановилась; мисс Мид, которая обратилась ко мне за помощью.

Мадок ударил по столу ладонью.

— Вы не заставите меня поверить, будто Дженис Мид выплакала глаза из-за меня! Как-то она сказала мне, что я самый неприятный человек, какого ей приходилось встречать, и что она не осталась бы со мной и на неделю, если бы не Михаэль Харш!

Мисс Силвер кашлянула.

— Так оно и есть. Но она не верит, что вы его застрелили. Как ученый, вы должны понимать, что существует страсть к абстрактному правосудию.

Он горько усмехнулся.

— И вы хотите, чтобы я поверил, будто она готова за это платить?

Мисс Силвер игнорировала эту неприятную тему.

— Мисс Дженис верит в вашу невиновность на том основании, что вы очень любили мистера Харша.

На момент его глаза блеснули, А мышцы лица дернулись.

— Какое отношение это имеет к ней или к вам?

— Никакого, мистер Мадок. Я упомянула это лишь в качестве объяснения веры мисс Мид в вашу невиновность. Но, продолжая тему о ваших друзьях, моху добавить, что ваша сестра очень обеспокоена, как и, разумеется, ваша жена.