Он поднял фонарь, осветил усталое, растерянное лицо Пакизы.

– Веришь? Этой гадости веришь? Отвечай сразу, не раздумывая.

Она прикрыла веки, отрицательно качнула головой. Взгляд ее был чист и спокоен, как звездное небо в безоблачную ночь.

– Хорошо. Но если я узнаю, что это сделала Сима, наша замерщица...

– Перестань. Как ты можешь так думать, ничего толком не зная. Слушай, давай это сейчас же, прямо здесь уничтожим. Спички есть?

– Откуда. Я не курю...

– Ну и не надо. Вот так...

Пакиза в клочья разорвала мятые страницы, ветерок вырвал у нее из рук белую россыпь и зашвырнул далеко в темноту. Пакиза поднялась.

– Ну вот и все.

– Открой, пожалуйста, свою сумочку, - спокойно попросил Васиф.

– Зачем тебе? Ревизия? Другого письма нет, можешь не сомневаться.

– Открой, открой, - он потянул к себе сумочку.

– Ну, что с тобой? Просто обидно.

Васиф рассмеялся.

– Не ревизия, нет. Твои духи. Хочу понюхать.

Пакиза прижала к себе сумку.

– Что понюхать? Я вся пропахла пылью.

– Деньги... Тот же запах. Деньги, которые ты положила мне в карман. Еще в поезде. Помнишь?

– Нет.

– А ну посмотри мне в глаза?

Пакиза вздернула лицо, зажмурилась,

– Ты же совсем не можешь притворяться! Как удачно все сложилось, - надо было тебе открыть сумку, надо было выпасть письму, чтобы я разгадал наконец эту тайну.

– Подумаешь, тайна...

– Не мог же я думать, что пятьсот рублей с неба свалились. Все время это мучило меня. Хотелось расплатиться, вернуть долг загадочному доброжелателю. Но кому? Спасибо тебе. А теперь... Давай руку, здесь скользко. Идем, я верну тебе деньги.

– Не выдумывай.

– Нет, нет, идем. Кстати, посмотришь мою новую квартиру. Я покажу тебе все свое наследство - старинный сундук. С музыкой... Ты такого не увидишь даже в музее.

Васиф уговаривал почти без надежды. Но, к его великому изумлению, Пакиза согласилась просто, без жеманства:

– Пойдем.

17

Суховей задул неожиданно, погулял по степи и притих. Вновь заколыхалось марево над холмами Кюровдага. Даже мясистые стебли засухоустойчивых колючек сморщились, поникли. Трещины, как морщины, избороздили изнуренную землю. Не шелохнется лист, не вспорхнет птица.

Но и в эти тяжкие полуденные часы не прекращалась работа на шестой буровой. Лоснятся от пота обнаженные спины, жадно ловят воздух сухие, будто обугленные рты. Только один Тазабей, поблескивая голубоватыми белками лукавых глаз, находит в себе силы шутить.

– Как жизнь идет, Тазабей?

– Порядок, товарищ Багдасаров.

– Ты прямо как на военном параде. Не отвечаешь - рапортуешь, - заметил Акоп.

– Военная дисциплина. Привык. Не жалуюсь.

– Верно. Ну, сегодня будет ясно, чего мы все здесь стоим. Расстаемся с буровой. Черт ее дери, сколько она нам нервов измотала. Скорей бы замуж ее.

– Вон уже жених со сватом явились.
– Тазабей, сверкнув ослепительной улыбкой, кивнул в сторону приближавшегося облака пыли.

Первым выскочил из машины Васиф. Акоп радостно пожал протянутую руку.

– Вот и жених явился...

– Куда там. Я уже свекор, - отшутился Васиф, солидно приглаживая седые виски.

– Начнем?

Васиф оглядел усталые, серые от пыли лица.

– Давай!

Они начали проверять оборудование, детали, приготовленные на случай фонтана, трубы для воды. Дошли до самого хранилища, куда тянулся нефтепровод от буровой. Через час Васиф скинул мокрую тенниску с белыми разводами у ворота.

Вот уже в полном составе прибыла перфораторная бригада, недоверчиво осмотрела скважину, о которой ходили самые противоречивые слухи.

Предстоящее дело требовало исключительной точности. Взрыв должен произойти на строго заданной глубине. Пробить трубу, дать выход нефти - сама по себе операция не сложная. Но малейшее отклонение может привести к аварии.

Васиф с интересом наблюдал, как заполняли скважину водой, готовили перфоратор. Измерять опускаемые в скважину стальные канаты взялся сам Акоп. Вот он махнул рукой, напрягся. И тотчас грохнуло в глубине. Казалось, застонала Ширванская равнина, не в силах сдержать могучий натиск рвущейся из недр силы. Вот уже пошла вода, накачанная в скважину. Пора поднимать перфоратор. Когда хлынул глинистый раствор, Акоп крикнул, рубя воздух кулаком:

– Скорей! Перфоратор наверх! Торопись!

Едва вытащили перфоратор, Васиф бросился вперед к штурвалу, чтоб закрыть скважину задвижкой.

– Всё! Есть!

Он пятился назад, не сводя глаз с задвижки. Что-то крикнула стоящая в стороне Сима, и он улыбнулся ей с видом победителя, приветственно вскинул руку с зажатым ключом. Сима как-то странно крикнула снова, и Васиф спиной, кожей почувствовал угрозу. Обернулся. Железный брус, брошенный Симой, плюхнулся у самых ног.

Только тогда заметил крупную гюрзу. Змея ползла, волоча перебитый хвост. Он швырнул ключ, целясь в голову, - не попал. Гюрза замерла на секунду и, когда Васиф нагнулся за ключом, молниеносным движением метнулась к его руке.