– Он прошел тестирование. Он был принят. Он был единственным, кого они могли надеяться заполучить.

– Вот как! И они его получили?

– В тюрьме, где он находился, система безопасности была рассчитана лишь на предотвращение побегов. При внешнем проникновении три охранника были убиты. Заключенные разбежались и смешались с местным населением. Всех их потом вернули. Кроме одного.

– Значит, он на свободе?

– Если это можно назвать свободой, в чем я лично сомневаюсь. Они намерены его использовать.

– Им известно, кто он такой?

– Нет. Его личное дело засекречено. Просто малолетний преступник. Его досье они не стали запрашивать.

– Они все узнают. В Москве ведь тоже не любят серийных убийц.

– О, его не так-то легко прищучить. Сколько людей умерло, прежде чем мы стали его подозревать?

– Война заканчивается.

– И люди тут же приступают ко всяческим жульническим махинациям, чтобы возобновить ее.

– Если повезет, полковник Графф, то я к этому времени уже умру.

– Если говорить откровенно, сестра Карлотта, то я уже не полковник.

– Неужели они все-таки решатся отдать вас под трибунал?

– Пока ведется следствие, вот и все. Расследование.

– Не могу понять, зачем им это нужно! Зачем им козел отпущения, когда мы выиграли войну?

– Со мной все будет в порядке. Солнце над землей все еще сияет.

– Но никогда луч света не упадет на тот мир.

– Ваш Бог – это и их Бог, сестра Карлотта? Вознесет ли Он их на свои небеса?

– Не знаю, мистер Графф, но я Его дитя, так же как и вы. Мне неведомо, как Он смотрит на муравьеподобных и видит ли Он их своими детьми.

– Дети! Сестра Карлотта, как забыть о том, что я творил с ними?

– Но вы же дали им возможность вернуться домой.

– Всем, кроме одного.

Потребовалось несколько дней на то, чтобы люди Полемарха смирились и сдались, а командование Межзвездного флота полностью оказалось в руках Стратега. Ни один корабль мятежников не смог уйти. Безоговорочный триумф.

Гегемон подал в отставку, как того требовали условия мирного договора, но это была чистая формальность, утвердившая лишь фактическое положение.

Боб оставался с Граффом все время, пока шли бои, и они вместе читали поступавшие донесения о том, что происходит на Флоте и на Земле. Они обсуждали сложившуюся ситуацию и пробовали читать между строк, интерпретируя информацию со своих позиций. Для Боба война с жукерами ушла в прошлое. Сейчас важнее было происходящее на Земле. Когда был подписан весьма неустойчивый договор, временно обеспечивший перемирие, Боб уже знал – долго такой мир не продержится. Его, Боба, очередь еще придет. Оказавшись на Земле, он сумеет получше подготовить себя к новой роли.

Война Эндера кончилась, следующая будет войной Боба.

Пока он жадно поглощал новости, другие ребята сидели в своей казарме под охраной солдат. Когда в их секторе Эроса отключилось электричество, они несколько суток просидели в полной тьме. Дважды в туннелях вспыхивали схватки. Ясности в том, предприняли ли русские попытку захватить детей или просто хотели прощупать прочность позиций Стратега, не было.

Эндера охраняли еще строже, чем остальных ребят. Правда, сам он этого не знал. Его нервная система пришла в полный раздрай, он не мог и не хотел нести дальше свое тяжелое бремя. Несколько дней он провел без сознания.

В себя Эндер пришел, уже когда с мятежом было покончено.

Когда миновало временное заключение ребят, они наконец смогли собраться все вместе и вместе же совершили паломничество в комнату, где под охраной солдат и врачей лежал Эндер. Внешне он выглядел оживленным и даже готовым шутить и смеяться. Но в глубине его глаз Боб увидел такую тоску, не заметить которую было просто невозможно. Победа обошлась Эндеру намного дороже, чем остальным ребятам.

«Дороже, чем мне, – подумал Боб, – хотя я и знал, что делаю, тогда как Эндер и не подозревал о том, что происходит на самом деле. Он терзает себя, а я – встряхнулся и пошел дальше. Может, это потому, что смерть Проныры значит для меня гораздо больше, нежели гибель людей, которых я никогда не видал. Ее я знал, и она продолжает жить в моем сердце. А что про жукеров говорить – я с ними вообще не встречался, так как же я могу о них горевать?»

А вот Эндер на это способен.

После того как ребята посвятили Эндера во все, что случилось на Эросе, пока он спал, Петра нежно погладила его по голове.

– Как ты теперь? – спросила она. – Ты так напугал нас. Ведь нам говорили, что ты сошел с ума, но мы им ответили, что это у них самих крыша поехала.

– Я сошел с ума, – ответил Эндер, – но мне кажется, что я в порядке.

Ребята снова попытались завести болтовню, но тут эмоции взяли верх, и ребята в первый раз в жизни увидели, как Эндер плачет. Боб стоял рядом с ним, когда Эндер протянул руку и обнял его и Петру. Прикосновение руки Виггина, его объятие – всего этого Боб перенести не мог и тоже разрыдался.