Шрифт:
— Отрицаюсь, — сказал Чарли.
Дети потолкались и хором сказали:
— Отрицаюсь.
— А теперь повернитесь на запад. И дети, и их родители крестные. Вот сюда, к двери. Там, на западе, живет князь тьмы, сатана, и как я скомандую, плюньте. И дуни, и плюни на него!!! — крикнула она.
Дети плюнули. Дверь неожиданно открылась, и вошла Тракторина Петровна.
— Ой, — испугалась Вера.
— Что здесь происходит? — спросила Тракторина Петровна.
— Крещение, — сурово сказала тетка Харыта. — Выйди отсюда, Петровна.
— Выйти?! Прекратите эти свои поповские штучки! Это безобразие. Они же пионеры, наши советские дети… Дети! Покиньте помещение. Бога нет!
— Уйди, сатана, — сказала ей тетка Харыта сурово. — Мы тебе все отдали: и плоть свою, и имущество свое, дела и мысли свои, родину свою тебе, сатана, отдали. Оставь нам душу нашу. Изыди! — и показала повелительно на дверь.
Тракторина Петровна в гневе выбежала.
29
Тракторина Петровна звонила по телефону:
— Але, девушка, соедините меня с районным НКВД.
30
Крещение подходило к концу. Чарли лежал в белой рубахе, с крестиком на груди. В корыто залезли Вера, Надя и Люба. Закрыв каждой ноздри и рот, тетка Харыта погружала головы девочек трижды в воду:
— Крещается раба Божия Вера. Крещается раба Божия Надежда. Крещается раба Божия Любовь! Во имя Отца, аминь! И Сына, аминь! И Святаго Духа, аминь!
Вошли без стука много людей в военном, окружили детей и тетку Харыту.
— Бесы прилетели, — сказала тетка Харыта и улыбнулась. — Опоздали. Они теперь не ваши.
Один, со шрамом, сказал:
— Гражданка Мова? Харитина Савельевна? Вы арестованы.
— Попрощаться дайте, — сказала тетка Харыта.
— Я теперь не боюсь, тетя Харыта, — сказал Чарли, — умирать.
— Простите меня, детки, — поклонилась им до земли тетка Харыта. — Прощайте.
Ганна вцепилась в тетку Харыту, не отпускала.
— Мы еще увидимся, Ганна, с тобой. Не на земле, так на небе. Не плачь! Марат, береги Ганну…
В корыте, окруженном военными, стояли, как ангелы, беззащитные голые девочки: Вера, Надежда, Любовь.
31
Марат бежал, держа Ганну за руку, по степи. Они бежали задыхаясь.
— Мы должны отомстить! Уничтожить, слышишь?! Мы ее отравим. Помнишь, мы видели на реке змею? Возьмем у нее яд и отравим Тракторину!
Ганна села, повиснув на Марате. Нет, качала она головой, нет!
Марат опустился на корточки.
— Как ты не понимаешь? Тракторина Петровна — убийца. Тетя Харыта не выживет в тюрьме. Тракторина убила ее. А Конопушка? А Чарли? Накормила яблочками до смерти! Витамин! Смерть за смерть! Пошли!
Марат искал нору змеи.
— Вот здесь она ползла. Потом сюда поползла. Вот ее нора! — Марат засунул в нору палку. — Вылезай, гадюка! Вылезай, серая!
Медленно выползла из норы змея. Марат ударил ее палкой. Змея зашипела. Он ударил еще, прыгнул боком, ухватил змею за голову.
— Ганна, банку давай! Под зуб ей суй!
Ганна медлила.
— Быстрее, Ганна! Я не удержу ее, она меня укусит!
Ганна подошла. Марат сжал голову змеи, та разинула пасть. Ганна подставила стеклянную банку ей под зуб.
По стеклу медленно потекла желтая, цвета канифоли, жидкость.
— Яд, — прошептал Марат.
Гадюка на Ганну с Маратом грозно глядела.
Палкой Марат хотел добить змею. Ганна перехватила палку, отобрала.
Грязной серой веревкой гадюка по песку, пыля, уползала.
— Ганна, ее убить надо. Змеи злопамятны. Видела, как она на нас смотрела? Запомнит, в другой раз отомстит. Как мы Тракторине Петровне!
«Нет!» — головой покачала.
Разожгли костер. Марат достал из кармана тряпицу, развернул.
— Мука, — сказал.
Замесил тесто, слепил лепешку, пальцем сделал в лепешке вмятину. Касаясь лицами, наклонились над лепешкой; из банки вылил Марат во вмятину каплю яда. Яд быстро впитался. Положили лепешку на черепицу, черепицу с лепешкой положили в костер.
Ждали, когда поджарится. Молчали.
— Готово! — сказал Марат, вытащив из огня лепешку. Аккуратно положил ее на тряпицу, завернул. — Моментальная смерть!
Ганна взглянула на него со страхом. Неохотно поднялась. Пошла за ним прихрамывая. На ходу растирала ладонью ногу: отсидела.