— Я уже говорила вам, мистер Дикон, что к нашей беседе это не имеет никакого отношения. — У миссис Пауэлл вновь начал слегка заплетаться язык. — Так мы вернемся к Билли или нет?

Он пожал плечами:

— Я полагаю, вы бы сразу обратили внимание, если бы за вами следом неотступно шагало такое вот… — Тут он выразительно постучал ногтем по целлулоиду фотографии.

Миссис Пауэлл выпрямилась в кресле, и на ее лице возникло выражение тревоги:

— Боюсь, что нет.

— Неужели?

— Я вообще стараюсь не смотреть в лица людей, — неохотно призналась она. — Это единственный способ избежать надоеданий с их стороны. Даже если я даю кому-то деньги, то я редко смотрю на них. Я даже впоследствии не смогу дать их детального описания.

Дикон вспомнил интервью, которые брал у нескольких бездомных молодых людей для своей статьи, и вынужден был согласиться с Амандой: он и сам не смог бы сейчас толком освежить в памяти хоть один образ. Эта мысль его расстроила: женщина была права. Мы никогда не вглядываемся в лица нуждающихся.

— Ну хорошо, предположим, что ваш гараж Билли выбрал чисто случайно. Но хоть кто-нибудь должен был видеть его? Если одинокий нищий разгуливает по такому району в поисках пристанища, то он вряд ли останется незамеченным. Никого из ваших соседей не опрашивали как возможных свидетелей?

— Никто из них даже не упомянул о Билли.

— А полиция интересовалась?

— Не знаю. Вся процедура длилась часа три-четыре. А как только приехавший врач констатировал ненасильственную смерть, все и закончилось. Что же касается полицейского, которого я вызвала, то тот заявил, будто Билли Блейк им давно известен и что если он в ближайшее время сдох бы где-нибудь на помойке, то сенсацией это бы не стало. Вот что он сказал буквально: «Этот старый педераст долгие годы просто совершал медленное самоубийство. Нельзя вести такой образ жизни, как он, и при этом жить».

— А вы не попросили его как-нибудь пояснить свою мысль?

— Полицейский заметил лишь, что Билли более или менее нормально питался только отбывая срок в тюрьме. Все остальное время он пробавлялся исключительно алкоголем.

— Бедолага! — вздохнул Дикон, глядя на бокал Аманды. — Жизнь под вечной анестезией для него, наверное, была единственным выходом.

Если миссис Пауэлл и отнесла это замечание Майкла на свой счет, то не подала виду.

— Да. — Такова была ее единственная реакция на сказанное.

— Вы полагаете, наверное, что «Билли Блейк» — не настоящее его имя. Он назвал его, когда впервые был арестован четыре года назад. А где он доставал деньги на спиртное? Ведь для того, чтобы получать пособие, надо быть где-то зарегистрированным.

Она снова печально покачала головой:

— Старики со склада, с которыми я беседовала, рассказывали, что Билли жил на подаяния добряков-туристов. Он не пользовался государственными дотациями. Он рисовал картины мелом на асфальте набережной, куда причаливают прогулочные катера. Денег, получаемых от прохожих, ему хватало на выпивку. Только зимой, когда наплыв туристов прекращается, Билли промышлял воровством. Если посмотреть данные полицейского участка, получится, что он попадал в тюрьму именно в зимние месяцы.

— Звучит так, будто он прекрасно организовал свою жизнь.

— Согласна.

— А вам известно, что именно он рисовал?

— Каждый раз один и тот же сюжет. Старики рассказывали, что это было изображение Рождества Христова. Кроме того, он проповедовал прохожим о проклятье, нависшем над всеми грешниками.

— Так он был психически болен?

— Похоже на то.

— Он проповедовал всегда на одном месте?

— Нет, время от времени его прогоняла полиция.

— Но рисовал он все ту же картину?

— Думаю, что да.

— И хорошо у него это получалось?

— Старики утверждают, что прекрасно. Они считали его настоящим художником. — Неожиданно миссис Пауэлл рассмеялась, и в ее глазах сверкнули озорные искорки. — Правда, нищие были постоянно пьяны, когда я с ними беседовала, так что трудно полагаться на их художественный вкус.

Озорство в ее зрачках исчезло так же внезапно, как и появилось, и Дикон вновь погрузился в собственные фантазии. Ему казалось, что эта женщина не осознает глубины собственных желаний, и только опытный мужчина сможет дать выход ее тайным страстям…

— Что же еще вам удалось узнать?

— Ничего. Боюсь, что это все.

Майкл наклонился вперед, чтобы выключить магнитофон.

— Вы говорили, что история Билли должна быть рассказана, — напомнил он. — Но все то, чем вы поделились, уместится в двух-трех предложениях. А уж если честно, то писать тут практически не о чем. — Он немного помолчал, пытаясь навести порядок в мыслях. — Перед нами история алкоголика и мелкого воришки, воспользовавшегося чужим именем и солгавшего насчет своего возраста. Он от кого-то или чего-то скрывался: возможно, от жены или неудачного брака, и постепенно опустился, будучи либо слабохарактерным, либо психически больным. Еще Билли обладал некоторыми художественными способностями, и умер в вашем гараже потому, что вы живете рядом с его постоянным пристанищем, а двери у вас в тот день были открыты. — Дикон наблюдал, как забытая им в блюдце сигарета превращается в столбик пепла. — Может быть, я что-то упустил?