— Вы убеждены в том, что не знали его раньше? — задал журналист стандартный вопрос самым безразличным тоном.

Ее удивление было достаточно искренним:

— Конечно. Тогда бы я знала ответы на все вопросы.

Майкл развернул блокнот на коленях и сделал первую запись: «Почему кому-то требуется узнать ответы на вопросы, касающиеся незнакомого нищего человека, да еще спустя полгода после его смерти?»

— Как вам удобнее, чтобы Лайза делала фотографии: во время нашей беседы или до ее начала? — поинтересовался Дикон.

— Во время интервью.

Майкл выждал, пока Лайза расчехлила свою камеру.

— А как вас зовут, миссис Пауэлл?

— Аманда.

— Вам будет приятней именоваться Амандой Пауэлл или миссис Пауэлл?

— Мне все равно, — отрезала женщина и нахмурилась, увидев, как Лайза направила на нее объектив.

— Улыбка будет смотреться лучше, — посоветовала Лайза и нажала на кнопу. Щелк! — Великолепно. — Щелк! — Не могли бы вы бросить взгляд на пол? Вот так, хорошо. — Щелк! — Еще раз глаза вниз. У вас это выходит довольно трогательно. — Щелк! Щелк!

— Продолжайте, мистер Дикон, — попросила миссис Пауэлл. — Вы, я надеюсь, не хотите, чтобы меня стошнило прямо на ковер?

Он усмехнулся.

— Зовите меня просто Дикон или Майк. Сколько вам лет?

— Тридцать шесть.

— Чем вы занимаетесь?

Она внимательно посмотрела на него, а Лайза успела сделать еще одну фотографию.

— Я архитектор.

— Вы работаете на фирме или предаетесь свободному творчеству?

— В компании «У.Ф.Мередит».

Щелк!

«Неплохо», — промелькнуло в голове Майкла. «Мередит» считалась одной из ведущих компаний в стране.

— А каковы ваши политические пристрастия, Аманда?

— Никаких.

— Ну, а если говорить неофициально?

Она чуть заметно улыбнулась, что не ускользнуло от острого глаза Лайзы:

— Никаких.

— Вы участвуете в выборах?

Миссис Пауэлл заметила, что он не сводит с нее заинтересованного взгляда, и Майкл поспешно отвернулся.

— Разумеется. Женщины долго боролись, чтобы им было предоставлено такое право.

— Вы не могли бы сказать мне, за какую партию вы обычно голосуете?

— За ту, которая, по моему мнению, принесет стране наименьший вред.

— Похоже, вы не слишком много времени уделяете политике. Есть ли на то особые причины или это просто депрессия fin-de-siecle? [3]

И снова на губах Аманды заиграла почти неуловимая улыбка. Она потянулась за бокалом вина:

— Лично я бы не стала сопровождать такое грандиозное абстрактное понятие, как fin-de-siecle словом «просто». Но для удобства скажу, что вы, конечно, правы.

Теперь Майкл размышлял над тем, какие бы он испытал ощущения, поцеловав эту женщину.

— Вы замужем, Аманда?

— Да.

— Чем занимается ваш супруг?

Миссис Пауэлл поднесла было бокал к губам и, забыв, что на нее наведен объектив камеры Лайзы, резким движением поставила его на стол, одновременно со щелчком затвора аппарата.

— Когда я обнаружила тело, — нахмурившись, процедила она, — моего мужа не было дома. Поэтому род его занятий вас интересовать не должен.

Дикон обратил внимание, как на лице Лайзы мелькнула циничная усмешка.

— Это чисто человеческое любопытство, — поспешил заверить хозяйку Майкл. — Наверное, читателям будет интересно узнать, кому посчастливилось быть супругом преуспевающего архитектора.

Видимо, догадавшись, что вопрос Дикона имеет личную подоплеку, а может быть оттого, что догадка Лайзы о том, что никакого мистера Пауэлла не существует в природе, оказалась верной, хозяйка наотрез отказалась развивать эту тему.

— Тело обнаружила я, — повторила она, — а обо мне лично вам известно уже достаточно. Давайте продолжим.

Ее холодные глаза, напоминающие глаза его матери, так долго задержались на лице Майкла, что самая безобидная мысль о возможном поцелуе приобрела совсем другую окраску. Дикон подумал о том, что Джей-Пи вряд ли удовлетворится полученной ими скудной информацией, да и фотографии тоже, скорее всего, не приведут редактора в восторг. Имя, звание и личный номер. Миссис Пауэлл в совершенстве владела мимикой лица, так что его можно было сравнить по выражению с физиономией непреклонного военнопленного на допросе. «Интересно, — подумал Дикон, — освещалось ли это лицо огнем необузданных желаний? Или же оно всегда взирало на мир с холодным бесстрастием?» Подобные размышления несколько его возбудили.