— Мне очень приятно. Майк рассказывал, какой вы исключительный специалист в области фотографии. Я завидую вам, мой друг. Глаз художника — это драгоценный дар.

Дикон отвернулся, заметив, как зарделся от удовольствия Барри. Секрет Лоренса заключался в том, что все сказанное им звучало на удивление искренне. При этом невозможно было догадаться, действительно ли старик испытывал все те чувства, о которых говорил.

— Не желаете ли виски, Лоренс? — поинтересовался Дикон, направляясь на кухню.

— Благодарю вас. — адвокат похлопал по дивану рядом с собой. — Присаживайтесь сюда, Барри, а Терри пусть расскажет нам, кто же постарался так празднично украсить квартиру?

— Это все я, — с гордостью заявил парень. — Здорово, правда? Вы бы видели, на что это жилище было похоже до моего появления! Сюда даже заходить не хотелось. Пусто, никакого цвета и даже как-то враждебно. Вы понимаете, о чем я говорю?

— То есть не было дружеской атмосферы? — подсказал старик.

— Именно.

Лоренс окинул взглядом камин, где Терри расположил свои сувениры, которые он забрал со склада. Здесь красовались: маленькая гипсовая копия «Биг Бена», морская раковина и кричаще раскрашенный садовый гном, сидящий на поганке. Лоренс сразу поставил под сомнение тот факт, что это богатство принадлежало Майклу, и справедливо посчитал, что здесь тоже не обошлось без Терри.

— Ну, что ж, поздравляю вас, молодой человек. Теперь тут действительно царит дружеская атмосфера. Особенно меня сразил ваш гном, — объявил Лоренс, лукаво подмигнув при этом Дикону, возвратившемуся из кухни со стаканом виски.

— Я рад, что вам здесь нравится, — пробормотал Дикон, ставя на журнальный столик стакан для Лоренса и забирая с него свой. — Я как раз думал о том, что бы вам подарить в качестве сувенира на Рождество. Теперь ясно, что это будет гном. Правильно я говорю, Терри?

— Майк его ненавидит, — признался парень, снимая статуэтку с камина. — Наверное, потому, что я стащил его из чужого сада. — Вот, возьмите, Лоренс. Теперь он ваш. Счастливого Рождества, приятель.

Дикон злорадно оскалился:

— И вот что я посоветую. Если у вас в гостиной имеется камин, там самое место этому гному. Как говорит Терри, яркое пятно в комнате еще никому не мешало. — Он поднял стакан.

Лоренс поставил подарок на столик:

— Я сражен такой щедростью. Сначала вы меня приглашаете на обед, а потом еще и подарок! Мне кажется, я не заслужил всего этого. Мои сувениры весьма скромны по сравнению с таким чудом.

Дикон понимающе покачал головой. Его мучило предчувствие, что старик сейчас их посрамит.

— Значит, можно открывать подарки? — нетерпеливо произнес Терри.

— Конечно. Твой сверток самый большой, подарок для Барри завернут в красную бумагу, а Майклу я приготовил то, что находится в зеленой.

Терри раздал всем по свертку и тут же развернул свой:

— Вот это да! — изумленно воскликнул он. — Майк, нет, ты только посмотри сюда! — И он продемонстрировал потертую кожаную куртку военного летчика. У нее был цигейковый воротник, и на нагрудном кармане красовалась вышитая эмблема Королевских ВВС. — Да, такая штуковина стоит бешеных денег в Ковент-Гарден.

Дикон нахмурился, и когда парень начал примерять куртку, вопросительно взглянул на Лоренса, словно спрашивая: «А ты не пожалеешь?». Но адвокат только молча кивнул в ответ.

— Нет, такую штуковину в Ковент-Гарден ты не купишь, — заметил Дикон. — Она настоящая. Так на чем вы летали, мой друг? — обратился он к гостю. — Я полагаю, на «Спитфайере», не иначе?

И снова Лоренс кивнул:

— Но это было очень давно, а куртке нужен новый хозяин. — Он наблюдал за Барри. Тот положил свой сверток на колени, постукивая по нему пальцами. — А вы не хотите посмотреть, что там внутри, Барри?

— Я вообще ничего не ожидал. Это и так для меня большой сюрприз, — смутился Гровер.

— Тогда можете считать, что там двойной сюрприз. Пожалуйста, откройте. Иначе я буду волноваться, не зная, понравился вам подарок или нет.

Барри осторожно отклеил липкую ленту, затем также аккуратно, по привычке, развернул оберточную бумагу и вынул камеру «Брауни» в деревянном корпусе, тщательно обложенную несколькими слоями папиросной бумаги.

— Но это еще довоенный аппарат! — выдохнул Гровер, разглядывая камеру и держа ее, словно хрустальную. — Нет, я не могу принять такой дорогой подарок.