Лобов выпрямился.

– Живы! Алексей! Срочно сделай себе инъекцию вакцины. Свяжись с Климом, прикажи ему сделать то же самое.

Кронин на мгновение замялся.

– Ничего, я посмотрю, - сказал Лобов.

– Хорошо, - сказал инженер и, оглядевшись вокруг, полез в дверь унихода.

Заметив, что взгляд Кронина задержался где-то наверху, Лобов посмотрел туда же.

Прямо над униходом трепетал сотнями крыльев сверкающий столб колибридов. Не спуская взгляда с этого столба, Лобов достал из кармана инъектор и ввел себе вакцину. Рой колибридов то взмывал вверх, то опускался вниз, но его нижний край неуклонно терял высоту. Некоторое время Лобов смотрел на этот шуршащий рой, покусывая губы, а потом поднял пистолет и, сжав зубы, нажал спусковой крючок. Беззвучно, невидимо ударил тепловой луч. Нижняя часть роя просто испарилась, из середины его посыпались опаленные, сожженные крылатые крошки, а самая верхушка роя рассеялась и опала на лес.

– Вот так, - хмуро сказал Лобов, ставя пистолет на предохранитель.

Из унихода выглянул Кронин.

– Правильно, - сказал он, показывая на сожженных птиц.
– Я сам хотел пугнуть их. Инъекцию сделал. Клим на вызовы не отвечает.

У Лобова упало сердце.

– Как не отвечает?

– Молчит, и все. Наверное, увлекся поисками в лаборатории.

– Пошли аварийный вызов.

– Хорошо.

Кронин снова скрылся в униходе. Лобов осмотрелся вокруг, сунул пистолет за пазуху, наклонился и поднял на руки Лену. Она была легкой как перышко, и Лобов безо всякого напряжения понес ее к униходу. Кронин вылез навстречу.

– Не отвечает, - мрачно сказал он.

– Страхуй Виктора, - коротко приказал Лобов.

Он уложил Лену в госпитальный отсек, ввел ей вакцину и вылез из унихода как раз в тот момент, когда на землю сыпались сожженные крошки.

– Пришлось пугнуть еще раз, - пояснил Кронин.
– Как осатанели!

Лобов кивнул на униход.

– Садись.

– А Виктор?
– спросил инженер, но все-таки сел.

Лобов плюхнулся на водительское сиденье и мастерски подвел униход вплотную к Антонову.

– Страхуй, - бросил он Кронину, выбираясь из унихода.

Виктор Антонов был тяжеленным парнем, настоящий богатырь! У Лобова жилы вздулись на лбу, когда он нес эту свинцовую тяжесть к госпитальному отсеку. А тут еще край рубашки Виктора, как якорь, зацепился за дверцу. Кронин поспешил на помощь и принялся отцеплять рубашку.

– Страхуй!
– свирепо оглянулся на него Лобов.

Но было уже поздно.

Откуда-то сверху, прямо сквозь сочно-голубую крону дерева, на космонавтов посыпался рой колибридов. Шорохи, трепетанье маленьких крыльев, мягкие прикосновения теплых тел, дуновение воздуха, горьковатый запах - все это продолжалось считанные мгновения. Космонавты были ослеплены и оглушены этой плотной живой массой. И вдруг все прекратилось. Как по команде рой взвился вверх и исчез. Все это время Лобов продолжал держать Антонова на руках. Когда рой оставил их в покое, он сделал последнее усилие и, оборвав полу рубашки, все-таки уложил Виктора рядом с Леной.

– Жив?
– обернулся он к инженеру.

Кронин натянуто улыбнулся.

– Жив. И кто бы мог подумать, что эти прелестные создания такие агрессоры? И, по-моему, - Кронин провел рукой по лицу и шее, - в довершение всех удовольствий они меня еще и покусали.

Лобов, делавший инъекцию Антонову, вскинул голову.

– Покусали?

– Может быть, я не совсем правильно выражаюсь. Скажем так: заклевали.

Лобов захлопнул дверцу госпитального отсека и провел рукой по своему лицу и шее.

– А меня, кажется, не тронули, - не совсем уверенно сказал он.

– Наверное, я вкуснее тебя, - невесело пошутил Кронин.

Лицо Лобова дрогнуло. Перед его глазами встала картина, яркая, четкая, словно стереография: серебристый тяжелый плод на ладони и фраза: "Пусть хотя бы один из нас не ест местных плодов". А может быть, и обойдется? Ведь вакцина-то введена!

– Садись, Алеша, - вслух сказал он.
– Надо спешить.

Лобов вел униход на небольшой высоте на сверхзвуковой скорости.

Минуты через три после старта Кронин побледнел. Стуча зубами, он пожаловался:

– Меня знобит, Иван.

– Это от волнения, - сквозь зубы сказал Лобов, еще прибавляя скорости.

– Конечно, это от волнения, - Кронин попытался улыбнуться, - и корчит меня тоже от волнения. Мне плохо, и ты сам знаешь почему. Я сяду на заднее сиденье, Иван, а то еще помешаю тебе. И не надо меня успокаивать. Я ведь уже десять лет работаю патрулем. Понимаешь, Иван, десять лет.

Последнее слово он произнес уже с заднего сиденья и словно в забытьи. Минуты через две, обернувшись, Лобов обнаружил, что Кронин, свернувшись клубочком, спокойно спит.

Униход с грохотом мчался над синим лесом. Перед самой станцией Лобов сделал горку и погасил скорость. Круто снижаясь вниз к ракете Лобов увидел Клима. Он лежал, по-детски подтянув колени к подбородку, на ступенях лестницы, ведущей к входной двери корабля.

В госпитальном отсеке "Торнадо" царили тишина и покой. Мягким оранжевым светом светился низкий потолок. На белоснежных постелях в спокойных, расслабленных позах лежали четыре человека, опутанные гибкими змеями шлангов лечебной аппаратуры.