Спи, как на сцене, на своей поляне, Спи,- эта ночь твоей любви короче,Спи в сказке для детей, в ячейке ночи, Без имени в лесу воспоминаний.

Так вот когда я стал самим собою, И что ни день - мне новый день дороже, Но что ни ночь - пристрастнее и строже Мой суд нетерпеливый над судьбою... Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.

РУКИ Взглянул я на руки свои Внимательно, как на чужие: Какие они корневые Из крепкой рабочей семьи.

Надежная старая стать Для дружеских твердых пожатий; Им плуга бы две рукояти, Буханку бы хлебную дать,

Держать бы им сердце земли, Да все мы, видать, звездолюбцы,И в небо мои пятизубцы Двумя якорями вросли.

Так вот чем наш подвиг велик: Один и другой пятерик Свой труд принимают за благо, И древней атлантовой тягой К ступням прикипел материк. Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.

СЛОВАРЬ Я ветвь меньшая от ствола России, Я плоть ее, и до листвы моей Доходят жилы влажные, стальные, Льняные, кровяные, костяные, Прямые продолжения корней.

Есть высоты властительная тяга, И потому бессмертен я, пока Течет по жилам - боль моя и благо Ключей подземных ледяная влага, Все эр и эль святого языка.

Я призван к жизни кровью всех рождений И всех смертей, я жил во времена, Когда народа безымянный гений Немую плоть предметов и явлений Одушевлял, даруя имена.

Его словарь открыт во всю страницу, От облаков до глубины земной.
– Разумной речи научить синицу И лист единый заронить в криницу, Зеленый, рдяный, ржавый, золотой... Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.

СТЕПНАЯ ДУДКА I

Жили, воевали, голодали, Умирали врозь, по одному. Я не живописец, мне детали Ни к чему, я лучше соль возьму.

Из всего земного ширпотреба Только дудку мне и принесли: Мало взял я у земли для неба, Больше взял у неба для земли.

Я из шапки вытряхнул светила, Выпустил я птиц из рукава. Обо мне земля давно забыла, Хоть моим рифмовником жива.

II

На каждый звук есть эхо на земле. У пастухов кипел кулеш в котле, Почесывались овцы рядом с нами И черными стучали башмачками. Что деньги мне? Что мне почет и честь В степи вечерней без конца и края? С Овидием хочу я брынзу есть И горевать на берегу Дуная, Не различать далеких голосов, Не ждать благословенных парусов.

IIII

Где вьюгу на латынь Переводил Овидий, Я пил степную синь И суп варил из мидий.

И мне огнем беды Дуду насквозь продуло, И потому лады Поют как Мариула,

И потому семья У нас не без урода И хороша моя Дунайская свобода.

Где грел он в холода 1000

Лепешку на ладони, Там южная звезда Стоит на небосклоне.

IV

Земля неплодородная, степная, Горючая, но в ней для сердца есть Кузнечика скрипица костяная И кесарем униженная честь.

А где мое грядущее? Бог весть. Изгнание чужое вспоминая, С Овидием и я за дестью десть Листал тетрадь на берегу Дуная.

За желть и жёлчь любил я этот край И говорил:- Кузнечик мой, играй!И говорил:- Семь лет пути до Рима!

Теперь мне и до степи далеко. Живи хоть ты, глоток сухого дыма, Шалаш, кожух, овечье молоко. Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.

ГОЛУБИ Семь голубей - семь дней недели Склевали корм и улетели, На смену этим голубям Другие прилетают к нам.

Живем, считаем по семерке, В последней стае только пять, И наши старые задворки На небо жалко променять:

Тут наши сизари воркуют, По кругу ходят и жалкуют, Асфальт крупитчатый клюют И на поминках дождик пьют. Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.

ВЕТЕР Душа моя затосковала ночью.

А я любил изорванную в клочья, Исхлестанную ветром темноту И звезды, брезжущие на лету. Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масляной реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки как перед бедою.

И кажется, она была жива, Жива, как прежде, но ее слова Из влажных Л теперь не означали Ни счастья, ни желаний, ни печали, И больше мысль не связывала их, Как повелось на свете у живых.

Слова горели, как под ветром свечи, И гасли, словно ей легло на плечи Все горе всех времен. Мы рядом шли, Но этой горькой, как полынь, земли Она уже стопами не касалась И мне живою больше не казалась.

Когда-то имя было у нее.

Сентябрьский ветер и ко мне в жилье Врывается

то лязгает замками, То волосы мне трогает руками. Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, "Современник" 1983.