Я ждал, он назовет среди знакомых ребят и Геулу. Кого, если не ее?.. Но Дов Геулу почему-то даже и не вспомнил... Я все думал о ней. С минуты приезда думал. А тут еще Наум напугал в машине своим плачем. Я брел за Довом, дыша открытым ртом. А спросить не решался. Солнце зависло над головой, как белая раскаленная болванка. Кажется, сорвешь с головы кепи, поминай, как звали. Каторжное местечко.

– - А мне как раз завтра в мелуим, -- просипел Дов.
– - С винторезом по дорогам.

– - Как?! Ты же инвалид войны. С клюкой, вон, не расстаешься.

– - Власть, вроде, "не замечает". И я не намекаю. Людишек, знаю, не хватает.

Сели мы в раскаленный автомобиль; диваны как сковороды с огня. Руль только что не дымится. Дов включил кондиционер, полегче стало. Двинулись вдоль Мертвого моря, на север, к Иерусалиму. Глаза режет, Дов протянул мне стопку очков с закопченными стеклами, -- выбирай! Сказал вдруг в горестном раздумье: -- А вот Гуля... лучше?.. хуже становилась?.. Как-то спросила меня в трудную минуту. Еще до женитьбы с Сережкой: "С юности у нас с тобой тюрьма или ожидание тюрьмы... Правильно ли мы жили? А, может быть, надо было быть, как все? Напрасно бедовали? Ишачили в лагерях. Остались одинокими..."

" Гуленок, -- ответил я ей,-- а могла ли ты жить иначе? Когда кругом беда.."-- Дов сжал горячий руль так, что его бурые корявые пальцы побелели.
– - Ах, Гуля-Гуленок, Жанна д'Арк еврейского прорыва. Да рази ж только еврейского!..

– - Что с ней?!
– - вырвалось у меня в страхе. Дов посмотрел на меня, как на привидение.

– - Ты что? Не слыхал?

– - Нет! Где она?!

– - В могиле Гулька...

Мертвое море слепило до слез. Я сидел, сжавшись в комок и слушая скрипучий низкий бас Дова.

– - Умоляла Гулька своего, не лети на это распроклятое сборище! Как чувствовала!.. Серега -- гордый. И за Наумом был, вроде, как за каменной стеной. 'Так, сказал, Гулька, и будем жить вчерашними страхами..." Гордо сказал...

Ну, думаю, лети-лети, мать твою ети... Чем его Могила прихватил?.. Пришла газета, а в ней реча представителя Израиля Сергея Гура: 'Тащить и не пущать!" "Кто не в Израиль, пусть подыхает в своих Биробиджанах..." Не так говорил? Брось! По смыслу так!

Слегла Геула, с сердцем, что ли, стало плохо. Говорит Лие сквозь слезы: "Его, как ребенка, нельзя отпускать одного. Особенно после Сирии".

А через два дня, как на зло, пришла официальная бумага о том, что Геула утверждена в Бершевском университете старшим преподавателем. Два года мурыжили, а тут как раз подоспела. Гулька взяла в руки, бумажка тонкая, папиросная, при мне это было, -- смяла ее в ладони, говорит: -- Вот и наши тридцать сребреников. Расщедрился Синедрион.

На другой день -- инсульт. Сгорела за две недели...

Я закрыл лицо руками, долго сидел так, закусив губу; лишь когда Мертвое море осталось внизу, спросил о

Сергее.

– - А что Сергей?
– - Дов говорил с трудом.
– - Каким был... Бросил все. Ушел в Меа-Шеарим -- в Ешиву. К кипастым. Лева-физик его подобрал. Не подобрал -- увезли бы в Акко. А, скорее, повесился бы...

Из преисподней мы поднимались долго, петляли, огибая скалистые выступы. Мотор ревел натужно.

– - Где похоронили?

– - Тут, у Гефсиманского сада. Рядом с отцом.

Я улетал спустя неделю. На маленькой круглой площади "Кикар Цион", на которой бомбы террористов взрывались уже трижды, увидел из окна такси Дова. В зеленой рубашке и узких брюках солдата израильской армии, с автоматом "Узи" через плечо, он стоял у железных поручней, где только вчера был страшный взрыв, площадь забрызгало кровью прохожих. С другой стороны площади прохаживались, теснясь друг к другу, трое мальчишек в солдатской форме и с длинными многозарядными винтовками.

Небо стало серым. Опять дул горячий ветер из аравийской пустыни -хамсин. Хамсин развевал бороду Дова. Она клубилась, придавая его жесткому багровому лицу яростный библейский облик.

май 1979 - май 1982

П Р И Л О Ж Е Н И Е:

К ЧАСТЯМ 1 И П (Газетные и журнальные публикации даются в сокращении)

ПОЧЕМУ НАС ОКЛЕВЕТАЛИ? Газета "Маарив", 13 февр. 1970 Автор -- Дов Ш.

...О нашей предстоящей поездке стало известно Министерству иностранных дел Израиля. Сразу началисьпопытки сорвать наши встречи с американцами. ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ИЗРАИЛЬСКОГО КОНСУЛАТА В НЬЮ-ЙОРКЕ звонил дважды в день Бернарду Дойчу (организатору поездки -Г. С.) и каждый раз... пыталсяубедить его, что мы советские шпионы и что наше турне нанесет непоправимый ущерб советскому еврейству.

В конце концов, он известил, что премьер-министр Голда Меир и ее министры протестуют против нашейпоездки и лично просят не принимать нас и отменить все дальнейшие встречи... Любопытно, что

Министерство иностранных дел даже не пыталось связаться по этому вопросу с нами, израильскимигражданами... Оно просто широко оповещало всех, что мы "шпионы и агенты Кремля": и руководителейстуденчества в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, Бостоне (Гарвард и другие университеты), и члена Конгреса от 11-го округа Франка И. Браско, который согласился организовать нашу встречу с пятьюдесятью членамиКонгресса США... Руководители Израиля пытались предотвратить вмешательство американского Конгресса впользу советских евреев, а также наших родных и близких... Вышедшие из себя израильские функционеры сделали все, чтобы разрушить в сердцах лучшей части американской молодежи веру в государство Израиль. Они достигли вершины лжи, не рекомендовав корреспонденту влиятельной христианской газеты "Крисчен Сайенс Монитор" интервьюировать нас, потому что доподлинно известно, что мы (далее шел полный наборклеветы -Г. С.) шпионы и агенты КРЕМЛЯ и т. д. и т.п.