– - То есть? Они все-таки власть на Святой земле.

– - В этом и парадокс! Мы на одной земле существовать не можем. На Святой тем более. Государственныйчиновник породит тысячу бумаг прежде, чем одолжит человеку тысячу лир под зверские "старушечьи" проценты... Мы, как я сказал, не одалживаем. Даем. Чистыми руками Яши. Никаких процентов и обязательств...

– - Наум, а есть еще подобные "Эзра"? На других комбинатах? Если бы вы все объединились...

– - Чтоб все русские объединились?! Скорее, Иордан потечет вспять! Могила и советская власть свою работу сделали...

– - Идея, возможно, сплотит ?.

– - Какая идея?

– - Избавить Израиль от "ада абсорбции"...

– - Отогнать чиновников от кормушки?!
– - Наум хмыкнул.
– - Это никому не удавалось, ни в одной стране. Даже Хруща из-за этого скинули.

– - Но в Израиле необычная ситуация. Чиновничество, по сути, кормится не государством, а деньгами американских евреев. Послать людей "Эзра" во все еврейские общины, дать общинам то, что никогда не давал Сохнут: отчет за каждый доллар. Начать с малых сумм, завоевать доверие и, в конце концов, перебросить американские деньги от Сохнута на всеизраильский комитет "Эзра", волонтерский, избранный, свободный от чиновничьей...

Наум усмехнулся: -- Прирежут! Немедля!

Я глядел на пустынные берега с желтыми песчаными буграми. Куда же мы все-таки едем? ...Наум заговорил о другом, о том, что, видимо, его мучило.

– - Наша боль, Гриша, "прямики". Яков не преувеличивает... Мы дорогу сюда пробили грудью, голово-о-ой. А кто за нами пошел?.. Теперь вступили в действие новые законы. Уж не только слухи о смерти Иосифа или омытарствах Гуров и других порождают "прямика". Сейчас едут к родным, друзьям, соседям -- нынешним американцам, австралийцам. Едут даже самые законопослушные, рабы по духу... Россия опротивела даже им. Бытовым антисемитизмом. Отсутствием колбасы, молока...
– - Он усмехнулся.
– - Словом, едут сплошные шпиены... Кстати, ты знаешь, чем кончил "настоящий шпио-он"?.. Да был такой старик... как его? Семен.. Семен, как его? Бог с ней, с фамилией! летел с нами в Израиль, а через год, как ему было предписано, вернулся в Москву, выступал по телеку, клеймил сионистов... Вспомнил эту историю?.. Так вот! Отравился старик свободой. Все ему стало в Москве немило. Туда не ступи, то не скажи. К тому же соседи сторонятся, родные дети и вовсе не разговаривают. Запросился снова в Израиль, настоящим иммигрантом. Гебисты похохотали над ним и... дали визу в Израиль. Из Вены позвонил Могиле, просит денег на дорогу. Могила аж руками развел. Дал денег. Здесь помыкался Семен один-одинешенек. Кто только в него ни плевал! С горя женился в Хайфе на портовой проститутке, а недавно -- повесился... Ну, скажи, шпион это? Или еще одна еврейская судьба-а?..

Ладно, вернемся к главному. Что делать с "прямиками". Алеф! Евреи, о которых твердят, что они хитры, оказались наивно-податливы глобальным обманам: Ленину и прочим утопиям. Не делают выводов, хотя бы на два-три поколения вперед. Если существует национальный характер, то именно это в нем есть. Бет! Обожглись на советской мякине, так уж и от собственного дома рысцой-рысцой. Скачут, негодники, из галута в галут. Отстраиваться -- до новой резни. Наум обхватил руль изо всех сил, пальцы побагровели, и вскричал, видно, выстраданное, хранившееся где-то в глубине души:

– - Ка-аждый, кто едет мимо Израиля, плюет мне в лицо! Ка-аждый плюет в лицо! Бросают нас на расклев жулья, от которого не продохнуть... Что?
– вскричал он необычно пронзительным, почти визгливым голосом.
– - Оставь свои хьюмэн райты Яше. Он всегда был с "пунктиком". "Зе-емский доктор"... Или Дову. У того лагерные раны гудят к непогоде... Челове-эческая личность! Это звучит гордо... Слыхали-читали. Нам государство надо строить! Раз в две тысячи лет такое выпало... Евреям надо удержаться, любой ценой... Что? Все государства основаны на крови! Но крови черных, белых, желтых! Гегель не самый последний идиот, - он писал черным по белому, ВСЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ РАЗУМНО... Да, возможно, кровью писал. Своей и чужой вперемешку. Других путей нет!.. Мало, что я раньше говорил. Я в евреев верил, в русских евреев! На американских давно рукой махнул! Жалеть дезертиров?.. Рано или поздно -устраиваются все! "Эзра" поддержит! Получил вызов из Израиля -- будь любезен... Будь я проклят, если я не придумаю вызов евреев из России напрямую... По этапу? Как зеков? Как хочешь, так и называй. Напрямую -Москва -- аэропорт Бен Гуриона. Или в Израиль -- или ты не еврей... подохни в столице нашей бывшей родины. Подохни вместе с выводком своим.
– - В голосе Наума послышались истерические ноты.
– - Продают нас за чечевичную похлебку, про-одают!..
– - Он задохнулся от ярости.
– - А будешь в своих писаниях защищать "прямика", мол, гуманизм, свободный выбор и прочее, желаю тебе в будущей книге какого-нибудь скандального ляпа. Такого ляпа желаю, чтоб все погонщики мулов увидели, что ты в Израиле не разглядел сути, вообще, не понял ни аза! Чтоб над тобой ржали все ослы Ближнего Востока... Гуманисты-онанисты!
– - Голос его пресекся.
– - Ты цифры знаешь, грамотей?.. Из Москвы в этом году 100% мимо Израиля, из Ленинграда -- 99,8%. Мимо-мимо-мимо Третьего Хра-ама!..
– - Это уж была истерика.
– - Куда ни уползут дезертиры, мы им та-ам создадим та-акую жизнь!..

Я прервал его вопросом о Сергее.
– - Что это был за звонок в Вашингтон? Что сообщили Сергуне?.. Могила остался? Это и устрашило парня?

Наум затормозил. Меня бросило вперед, едва головой в ветровое стекло не ткнулся. Он снял очки. Глубокие глазницы его были полны слез.

– - Я во всем-всем винова-ат. Один я! Зачем я их притащил назад?! Жили бы, как люди, в твоей Канаде...
– - Наум остановил машину, и не мог вести ее. Сгорбился почти до руля и вдруг разрыдался.

Я ругал себя на чем свет стоит. Влез все-таки! Наверное, Гуры спустили Сергуню с лестницы... А Геула? Ей тридцать пять, поздняя любовь. Ведь сказал себе -- не касайся открытых ран. Идиот!

Наум выбрался из машины, постоял возле нее, на обочине, затем снова сел за раскаленный солнцем руль, отдернул ладони, наконец, преодолел боль обожженных рук, сказал обессиленно: "Извини, Гриша!", и вот мы подъехали, наконец, к зеленым армейским машинам, к странному сооружению из труб, похожих на перископы. Вокруг белые вагончики с кондиционерами. Ящики с кока-колой и соками стоят прямо на земле. Двое военных спорят о чем-то, прихлебывая кофе из бумажных стаканчиков.

Оказалось, мы прибыли на испытание нового оружия. Катерок тащил -- в багровом закатном Средиземноморье -- на длинном канате щиты. Грохот реактивного самолета обрушился с неба обвалом. Отгрохотал гром небесный. Щитов на воде больше не было.

Наум припал глазами к своим "перископам". Недалеко от берега все время вертелась маленькая моторная лодка. Делала вид, что ее нет, но, как только море вставало на дыбы, тут же приближалась к опадающим "смерчам".

Наум оторвался от трубы и сказал: -- Если б я не знал, что это любопытный еврей, я бы мог подумать, что это шпион.

От нашего бивуака отделился зеленый "джип". Никто не обратил на него внимания. Через некоторое время "джип" вернулся, и офицер, выпрыгнувший из него, сказал: -- Проверили! Действительно, любопытный еврей. Едва прогнали.