...
– Папа, папа, смотри - я уже большая...

– Нет еще, не спеши, милая, подрасти успеешь.

– А я хочу быть большой.

– Зачем?...

... Боль. Черный человек трахал ее и бил, кровь, полилась кровь. Но она почти ничего не чувствовала.

– Так, так, паскудница, тварь, я научу тебя как воротить морду, когда немецкий офицер...

... Отец умер. Где-то после ее метра пятидесяти пяти. Это потом она уже сама себя замеряла. А мать? Да. Она помнит ее.

...
– Мамочка, я не хочу.

– Ну что ты, моя умница...

Она вспомнила ее теплые ласковые руки. Она всегда могла согреться в ее об?ятиях, спрятаться, чтобы никто...

...
– Все. Я кончил. Ладно, не буду тебя приканчивать сегодня. Надо что-то и на завтрак оставить, - Майн сполз с женщины и не застегивая штанов, плюхнулся на стул, который под тяжестью уставшего полковника зашатался и еле удержался, чтобы не развалиться совсем, - сигарету мне, и вы, двое, не трогайте сучку. Это мое мясо. Подыщите себе другое. Завтра. А сейчас пожрать и выспаться, я устал...

– А где этот. Солдат...

Майн старательно зевнул, и еле дойдя до кровати, повалился на нее не раздеваясь.

– Где он, я вас спрашиваю? Где он? Пристрелить его, живо!

Он закрыл глаза и не увидел ничего. Сны ему уже давно не снились, ни плохие, ни хорошие...

– Дождина. Мерзко-то как. Эй! Клаус, пошевеливайся! Черт, его нет. Ты слышишь меня?
– Отто Диггер вышел во двор. Дождь поливал его небритое лицо. Солдата нигде не было.
– Он ушел. Уполз, мать его!

– Майну это не понравится.
– Второго звали Клаус. Война ему уже давно обрыдла. Он хотел покоя, жратвы и какую-нибудь бабенку, уже почти все равно какую. И еше ему давно хотелось спать, спать, спать и не видеть всего этого кошмара.
– Мне плевать. Он сдох, и все тут. Так и скажем полковнику.

– Да, я очень надеюсь, что он сдох, Клаус.

– Пойдем внутрь. Нечего тут...

Дверь захлопнулась. И вновь, в который раз, остался лишь дождь. На этот раз бьющий и калечащий, жестокий дождь. Дождь...

... "- Мне надо дойти, доползти, добрести. Как угодно. По грязи, по дерьму - в лес, да, в лес. Может быть он и поможет мне, а кто еще поможет..." - Кэнсер шел, заплетаясь и почти ничего не видя перед собой. Все тело гудело. Кровь лилась с его разбитого лица и смешивалась с дождем.

Он уже брел сквозь лес, ветви больно хлестали его израненное тело, острые иглы колючек впивались в ноги. Он был абсолютно гол, и от этого еще более беззащитен.

" - Мне надо дойти. Я должен."

Он не знал, куда идет, и тем более не знал, зачем, но он шел и шел, пока не увидел свет.

" - Наверно, кажется. Господи! Не такое уж я и дерьмо."

Падая и погибая в который раз, Стоун понял, что он спасен...

...
– Меня никак не зовут. Тем более не пытайся вспомнить имя того, кого нет.

Странное существо смотрело на Стоуна. Это был маленький человечек, похожий на плюшевого медвежонка, с маленькими ручками и ножками. Все его тело было покрыто шерстью, и на большой голове его торчали длинные ушки. Добрые глаза улыбались, а в мохнатых руках он держал странной формы сосуд с каким-то варевом.

– Волшебник. Помоги мне.

– Ты сам все прекрасно знаешь...

– Знаю.

– И не проси меня ниочем, солдат. Ты все получишь. Иначе бы я не пришел к тебе...

– Я думал, что это я к тебе пришел.

– Не смеши мою старость.

Волшебник выдал пару неблагозвучных звуков, напоминающих смешок.

– Когда-то этот гниющий лес был королевством...

– Я знаю.

– Да. Она тебе говорила. Ведь это Она была здесь... Но Она не виновата, все, что есть, то и должно быть... Как это не грустно...

– Но я смогу...

– А для чего ты здесь еше. Спи, солдат, всему свое время...

Стоун попытался привстать. Но тьма навалилась и увлекла за собой, просветляясь на мгновения неясными образами, знакомыми и совсем неизвестными ему.

Он видел сказки своего воображения. Он видел музыку и лето. Девочка лет восьми летела на золотом дракончике и заливалась смехом...

Когда она была там - никто не помнит.

...
– Иди к нам, к нам... к нам...

Девочка звала его, а он даже не помнил своего имени. Имя ему было не нужно. Он был свободен и счастлив, но не мог прийти, не мог. Пока. И пока не началось страшное, а он чувствовал, что это может начаться, он проснулся.

...
– Ты хороший человек. Это главное. Но это не все. Ты меня понимаешь?
– Волшебник сидел на маленькой табуреточке и покуривал странной, можно даже сказать, магической, формы трубку. Почти из такой же трубки когда-то давным-давно Вэлор курил шмаль во Вьетнаме.