–  Вот скажи, Хома, кто такой Гальс?

"Действительно, кто такой Гальс? И к чему он здесь?" - удивленно подумал Митька и засмеялся:

–  Я уже опьянел, ребята. Ей-богу!

–  Оно и видно, - сказал Хома почему-то сердито. - Съешь пирожок и помолчи.

Пирожок так пирожок. Митька нехотя жевал твердый пирожок с повидлом и думал о том, что в его голове сейчас, как никогда, ясно, а сказать он ничего приличного не может. А ему очень хотелось задать кое-какие вопросы. Скажем, такой: "Хома, эй, Хома, почему ты из дому не убегаешь? С таким отцом я бы и часу не жил". Или такой: "Василий, а где ты работаешь? И когда, если не секрет?"

Василий, "загадочный тип", сидел напротив. Пирожок он уже съел и теперь ковырял спичкой в зубах.

"Немая компания! Гальса они, ясное дело, не знают. Хотя и я тоже забыл, кто он, этот Гальс. Почему-то лишь фамилия застряла в мыслях. Гальс, Гальс..."

Василий достал пачку сигарет "Пегас", протянул Хоме. Тот закурил, затянулся и даже глаза закрыл от удовольствия. Дым так и не вышел из него проглотил, наверно, его Хома.

–  Смотри, и сигарету проглотишь, - хихикнул Митька.

–  Ну? Какие будут предложения? - словно разбуженный Митькиной репликой, мрачно спросил Василий.

Хома вывернул карманы:

–  Копейки... - толкнул Митьку. - Давай свои.

Митька достал два рубля. Хома схватил их и исчез в чаще заводского сквера. А они остались вдвоем - Митька и Василий. Митьке хотелось спросить, что они будут делать дальше, но не решился. Василий почему-то изменился, загадочная улыбка сошла с его лица, а взгляд, до сих пор насмешливый и равнодушный, стал отчужденным и горестным. Будто вспомнил он вдруг что-то особенное для себя, что-то такое, что приходит к человеку редко и не вовремя. Приходит нарочно, чтобы испортить хорошее настроение.

–  А ты почему здесь? - спросил Василий, словно только сейчас увидел возле себя Митьку. Словно не было бутылки самогона, разговора о Митькиной ангине и о Романе.

Митька хотел засмеяться, перевести все в шутку, но взгляд Василия не позволял это сделать. Пирожок в руке задрожал, и Митька выбросил его в кусты.

–  Я? Мы... мы... с Хомой...

–  Держись-ка лучше, голубок, своего приятеля.

–  Романа?

Василий смотрел на него презрительно.

–  Ты о Гальсе спросил, а я подумал... ты же тогда побежал, товарища в беде оставил.

Митька почувствовал, что краснеет. Куда и девалась его смелость.

–  Я? Мы... ну, безрассудство - лезть с кулаками на старших и намного сильнее. Я так думаю...

Василий еще какой-то миг смотрел на Митьку презрительно, потом в его круглых, как голубые детские мячики, глазах появились веселые искорки, и он захохотал. Громко и как-то ненормально. От этого спеха Митька не почувствовал облегчения, напротив, в груди его появился какой-то холодок. Он не знал, что произойдет через минуту, горло перехватило предчувствие беды.

Но ничего страшного не случилось. Пришел Хома с двумя бутылками "чернил". Одну опорожнил Василий (он пил прямо из бутылки, и Митька не мог понять, где булькает: в бутылке или у него в горле), вторую Хома разлил по стаканам и тут же выпил свою порцию. На Митьку они и не смотрели, словно его и не было, а он сидел тихонько сбоку со стаканом в руке и раздумывал: выпить или вылить под ноги? Незаметно следил за Василием, этим непостижимым типом, который, наверно, знает, кто такой Гальс.

–  Хома, - сказал Василий. - Ты на бензовозе когда-нибудь катался?

–  Нет, - выдохнул Хома.

–  Вон, возле проходной... Не помешало бы прокатиться...

Митька взглянул в сторону проходной и увидел бензовоз. Точнее, увидел не сам бензовоз, а желтое пятно среди листьев с суровой надписью "Огнеопасно". В его душе опять появилось предчувствие беды.

–  Может... - начал было Митька, но Хома прервал:

–  Ты пей! Ну! Не позорь, я тебя прошу!

"Ты же тогда побежал, товарища в беде оставил..."

"А может, Роман не такой уж и простачок? Он точно знает, что люди оценивают положительно, и всегда пытается получить положительную оценку. Каждый его поступок продиктован холодным разумом, чистым расчетом. Значит, не из-за товарищества он затеял на школьном дворе драку с Хомой?"

"Интересно, как бы повел себя Роман в этой ситуации?.."

"Романа Василий уважает, это точно, хотя Роман его и оскорбил... Меня нет... О, задачка со всеми неизвестными!.."

Митька выпил красную терпкую жидкость, бросил стакан в траву и сказал:

–  Нам в самом деле не помешало бы проветриться.

Василий что-то пробормотал, потом захохотал, у Митьки даже мурашки по спине побежали:

–  Ты что, серьезно?

–  А ты, выходит, пошутил?

–  Нет, ты послушай, а? - сказал Василий удивленно. - А ну, пойдем! - Он подхватился, зафутболил стакан в кусты.