Поднявшись по длинной лестнице из залитого бетоном известняка, Том оказался на крыльце. Справа от него виднелось то место, где кончались сосны и начиналась лужайка Родди Дипдейла.

Дверь открылась перед Томом, и лучи солнца осветили темную прихожую. На пороге стояла высокая молодая женщина.

— Итак, ты здесь, — сказала она. — Ты ведь внук Глена? Том Пасмор?

Том кивнул. Женщина чуть наклонилась вперед, чтобы разглядеть, нет ли кого-нибудь за его спиной, и впечатление молодости тут же исчезло. В волосах виднелись седые пряди, а на щеках — глубокие морщины. И все же, несмотря на возраст, она была по-прежнему миловидна.

— Я — Барбара Дин, — сказала она, отступая на шаг, чтобы взглянуть в лицо Тома, и тот вдруг сразу понял, что ей интересно, как он отреагировал на ее имя.

На Барбаре Дин была черная шелковая блузка, облегающая верная юбка и две нитки жемчуга. Эта одежда не привлекала к ней внимания и в то же время не скрывала от взгляда линии ее тела, над которыми, казалось, обязательно должно было быть другое, более молодое лицо.

— Почему бы тебе не внести внутрь чемоданы. Я покажу тебе твою комнату. Ведь ты здесь впервые, не так ли?

— Да, — сказал Том, входя внутрь дома.

— На этом этаже у нас две комнаты — гостиная и кабинет, из которого можно пройти на пирс. Кухня вон под той аркой, там все в безукоризненным состоянии. Флори Трухарт приходила убираться сегодня утром.

Деревянные стены и пол успели потемнеть от времени. На стенах висели оленьи рога и фотографии огромных рыб. Мебель ручной работы покрывали выцветшие накидки. На небольшом пятачке рядом с кухней стояли стол орехового дерева и шесть стульев с круглыми спинками. Высокие окна, покрытые пылью, едва пропускали свет. Два окна выходили на берег озера, другие два — на крыльцо. Том был почти уверен, что с мебели только сегодня сняли чехлы.

— Что ж, — произнесла рядом с ним Барбара Дин. — Мы сделали, что могли. Когда ты пробудешь здесь немного, дом станет выглядеть более обитаемым.

— А миссис Трухарт по-прежнему ходит сюда убираться? — спросил Том. — А я думал, она...

— Мисс Трухарт. Флори. Ее брат работает здесь почтальоном. Барбара решительно направилась к широкой деревянной лестнице, покрытой красным индейским ковром, и Тому снова показалось, что внутри ее живут две женщины — сильная молодая женщина и еще другая — пожилая и очень властная.

— Кстати, когда приносят почту? — спросил Том, поднимая чемоданы и направляясь вслед за Барбарой.

Она удивленно взглянула на него через плечо.

— Кажется, письма опускают в ящик около четырех. А что? Ты ждешь от кого-то известий?

— Думаю, я сам буду писать письма, пока живу здесь.

Барбара кивнула, словно желая дать понять, что запомнит это.

— Спальни находятся на втором этаже, — сказала она. — В первой я храню кое-какие вещи, поэтому тебе я решила отвести ту, что побольше. Справа от нее ванная. Тебе не надо помочь с чемоданами? Надо было мне спросить об этом раньше.

Обливаясь потом. Том поставил чемоданы и энергично замотал головой.

— О, Боже, — Барбара быстро подошла к Тому и без особого усилия подхватила чемодан побольше.

Комната Тома была в задней части дома, здесь пахло воском лимоном. Паркет и деревянные панели, которыми были обшиты стены, были натерты до блеска. Барбара Дин поставила чемодан на узкую кровать, покрытую выцветшим индейским пледом, Том поставил рядом чемодан, который нес сам. Затем он подошел к стеклянной двери, ведущей на балкон, рядом с которым рос огромный дуб.

— В этой комнате жила твоя мама, — сказала Барбара. Сорок лет назад его мать выглянула из этого окна и увидела Антона Гетца, бегущего сквозь деревья к своему дому. А сейчас он не мог даже разглядеть землю внизу.

Том отвернулся от окна. Барбара Дин внимательно изучала его, сидя на кровати рядом с чемоданами. Черная юбка доходила ей до колен, слегка обнажая ноги, которые выглядели бы под мини-юбкой не хуже, чем ноги миссис Спенс. Она натянула юбку на колени, и Том вдруг покраснел.

— Сейчас на озере очень тихо, — сказала Барбара. — Мне так нравится гораздо больше, но тебе, возможно, будет скучно.

Том сел на кресло возле небольшого квадратного столика с шахматной доской на крышке.

— Ты — приятель Бадди Редвинга? — спросила Барбара.

— Я почти не знаю его. Он старше года на три-четыре.

— Это очень плохо — ты выглядишь старше своего возраста.

— Тяжелая жизнь, — пошутил Том, но Барбара не ответила на его улыбку. — А вы живете здесь круглый год?

— Я приезжаю сюда три-четыре раза в неделю, а все остальное время живу в городе — там у меня свой дом. — Барбара внимательно оглядела комнату, словно проверяя, нет ли где-нибудь пыли. — А что ты знаешь обо мне? — спросила она, глядя в стену напротив кровати.