– Здесь есть парни, – сказал Симро, нагнувшись к Майклу, – которые утверждают, что однажды они видели, как Коб приподнялся фута на полтора над землей и висел так секунд тридцать-сорок.

Пул недоверчиво посмотрел на Симро, но в этот момент услышал целую серию негромких разрывов, напоминавших пулеметную очередь – “трататата”, – это явно не походило на звук, который мог бы издать человек. Пул поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть торпедообразное огненное облако, которое вылетело на середину зала, вспыхнуло и погасло само собой. Запах корбида или напалма сделался намного сильнее, а затем испарился.

– Очищает воздух, правда? – сказал Симро.

Молодежь хлопала Коба по спине, ему совали купюры. Коб неуверенно попятился назад, но удержал равновесие и не свалился. Один из ребят протянул ему кружку пива и тот буквально опрокинул ее в рот, как опрокидывают ведро в колодец.

– Это фирменный трюк Коба, – пояснил Симро. – Он может проделать это два, а иногда три раза за вечер. Не спрашивай меня, как он это делает. И его тоже не спрашивай. Он не сможет сказать тебе. Вообще не может говорить – у него нет языка. Знаешь, что я думаю? Я думаю, бедный дурачок набирает в рот горючей жидкости, прежде чем прийти сюда, а затем просто стоит и ждет, пока кто-нибудь попросит его проделать эту штуку.

– Но ты хоть раз видел, как он зажигает спичку?

– Никогда. – Симро подмигнул Майклу, затем налил в кружку еще пива. – Еще один парень, который тут околачивается, когда сильно напьется, может съесть свой стакан из-под пива. – Он сделал огромный глоток. – Так ты, говоришь, разговаривал с матерью Денглера? Она говорила тебе что-нибудь о том, как старого Карла посадили в тюрьму?

Глаза Пула удивленно расширились.

– Нет, не думаю, чтобы она рассказывала о чем-то подобном, – продолжал Симро. – Старого Карла арестовали, когда мы были на первом курсе в старшей школе. Социальный работник пришла проверять, как живет усыновленный ребенок, и нашел мальчишку запертым в чулане позади мясной лавки, здорово избитого.

Старик в тот раз вышел из себя еще больше, чем обычно, и просто запер парня в чулане, чтобы тот не попался ему под руку, пока он не успокоится. Тогда эта дамочка позвала копов, и парень рассказал им все.

– Что – все?

И Мак Симро рассказал ему.

– Как старый Карл совращал его. Начиная с того возраста, когда Мэнни было пять или шесть лет. Он угрожал, что отрежет ему член, если узнает, что тот путается с девчонками. Мэнни пришлось пойти в суд и свидетельствовать против старика. Судья присудил его к двадцати годам, но примерно через год Карла Денглера убили в тюрьме. Думаю, он пристал там не к тому, к кому надо.

“И не надо верить тому, что говорят, – вспомнилось Пулу. – Это все ложь”.

И еще: “Мальчик был слишком занята.

И еще: “Его надо было держать в цепях, кто бы и что бы ни говорил”.

И еще: “Мы закрыли мясную лавку незадолго до этого”. Потом Майкл увидел лицо Денглера, несущего какую-то чушь о Долине Теней Смерти.

Она сказала: “Мы и не знали, что может с нами произойти”. И: “Воображение надо обуздывать. Этому надо положить конец”. Некоторые реплики он проигнорировал, а некоторые истолковал абсолютно неправильно. Возле стойки человек по имени Коб мечтательно улыбался, глядя в потолок. Взгляд его блуждал, кожа была теперь какого-то странного пурпурного оттенка, хотя и по-прежнему землисто-серого цвета. “И не надо верить тому, что говорят”. Что ж, человек, который способен подняться в воздух и провисеть там несколько минут, наверное так и должен выглядеть. За подобные таланты надо чем-то расплачиваться. Не говоря уже о том, сколько здоровья отнимает огненное дыхание.

“Он выдумывал разные вещи. А разве это не часть общей беды?” “Это левитация сотворила такое с бедным Кобом”, – подумал Майкл.

Один из молодых людей коснулся плеча Коба и развернул его так, чтобы тот увидел множество бокалов, – Майкл не мог сосчитать, сколько их было – шесть, восемь, десять, – выставленных на стойке в его честь. Коб начал заливать в себя содержимое этих бокалов с остервенением, которое напомнило Майклу поведение хищника, набрасывающегося на добычу, только что убитую на охоте.

– Как я вижу, для тебя это новость, – сказал Симро. – Мэнни Денглер целый год не ходил в школу, а когда он вернулся, ему пришлось повторять заново первый год. И, конечно, с ним обращались еще хуже, чем до этого.

Пул опять вспомнил: “Успокойся, Вик. Что бы там ни было...”

– Это было очень давно, – произнес он, как бы заканчивая фразу.

– Да, – согласился Симро. – Но я скажу тебе, что не дает мне покоя. Эти люди усыновили его. Ведь каждый мог ясно видеть, что Карл Денглер – сумасшедший, но они дали ему взять мальчика. И даже после того, как все выяснилось и старика забрали в Воупан, где какой-то парень чуть не снес его голову самодельным ножом, Мэнни все также жил в доме на Маффин-стрит с этой поганой старухой

– Он снова начал ходить в школу, – произнес Пул, продолжая глядеть на Коба.

– Да.

– И каждый вечер он шел домой.

– Он закрывал за собой дверь, – сказал Симро. – Но кто знает, что происходило там, за этой дверью? О чем она говорила с ним? Я думаю, он должен был быть безумно счастлив, когда его наконец забрали в армию.

Тим Андерхилл узнал все то же самое, проведя два часа в библиотеке. Он просмотрел микрофильм с подборкой двух местных газет и прочел там о судебном процессе и приговоре Карлу Денглеру, а также о его убийстве в тюрьме штата. “Проповедник сексуальных преступлений”, – гласила подпись под фотографиями Карла Денглера. “Проповедник сексуальных преступлений и его жена прибыли на десятое заседание суда”, – было подписано под другой фотографией, на которой стоял Карл в фетровой шляпе, а рядом с ним более молодая и стройная Хельга с отрешенным взглядом бледно-голубых глаз и густыми белыми волосами, завитыми в кудряшки вокруг ее головы. Еще там была фотография дома на Маффин-стрит с запертой дверью и опущенными шторами. Мясная лавка рядом с домом выглядела уже запущенной, лишенной хозяина. Через несколько дней дети разбили кирпичами все окна. А еще через несколько дней, судя по фотографии в “Сентинел”, городские власти велели заколотить окна досками.