– Конечно, – сказал Майкл. – Нет, я не помню, чтобы ваш сын когда-нибудь выпивал. И он остался... как вы бы это назвали, целомудренным.

– Да, да. Это я знаю точно. Мэнни остался целомудренным. Тем, что я называю целомудренным, – добавила она, кинув на Пула ледяной взгляд.

Пулу стало интересно, как это она могла знать об этом до того, как он сказал ей, а если она знала, то зачем понадобилось спрашивать.

– Мы хотели бы рассказать вам кое-что о вашем сыне, – сказал Майкл, чувствуя, что слова его звучат как-то неуклюже.

– Говорите, – сказала Хельга и опять воспользовалась своей таинственной внутренней силой, чтобы изменить и собственное лицо, и атмосферу в комнате. Казалось, она беззвучно вздохнула, после чего и ее грузное тело, и воздух в комнате стали казаться тяжелее. В воздухе как бы висело ожидание. – Вы хотите рассказать – рассказывайте.

– Мы оторвали вас от работы, миссис Денглер? – спросила Мэгги. На лице Хельги засияла довольная улыбка.

– Я выключила плиту. Это может подождать, раз вы здесь. Знаете, что я думаю? Мы воспитывали Мэнни больше, чем делают большинство родителей. И некоторым наплевать на то, что мы делали. И не надо верить тому, что говорят. Маффин-стрит – особый замкнутый мир, как и любая другая улица. А теперь говорите.

– Миссис Денглер, – начал Андерхилл. – Ваш сын был потрясающим человеком. Он был настоящим героем под огнем, и больше того, он умел сочувствовать и был очень изобретателен...

– Ваши мысли текут не в том направлении, – прервала Тима миссис Денглер. – Вы хотите сказать, что он придумывал разные вещи? А разве это не часть общей беды? Если бы он не изобретал эти вещи, разве попал бы под суд?

– Я не стану отрицать, он попал под трибунал, – сказал Тим. – Но не думаю, что вы можете обвинять его в этом.

– Воображение надо обуздывать. Вы ведь говорите о воображении. Этому надо положить конец. Это единственное, что я знаю. И Карл это тоже знал. До самого последнего своего дня. – Она повернулась, почти что разнервничавшись, чтобы еще раз взглянуть на виноградные гроздья, состоящие из шариков, каждый с одинаковым огоньком внутри. – Что ж, продолжайте. Вы ведь этого хотите. Вы специально приехали сюда, чтобы рассказать.

Майкл рассказал о Долине Дракона, и истории, которые доставили удовольствие Джорджу Спитални, сначала никак не затронули Хельгу Денглер, а потом, казалось, повергли в ужас. Ее бледное лицо сделалось ярко-розовым, и она кинула на Пула взгляд, в котором сверкал уже отнюдь не ужас, а самая настоящая злость.

“Пожалуй, хватит рассказов и историй”, – подумал он.

– Поведение Мэнни было из ряда вон выходящим, и он передразнивал своего офицера. Поведение не должно быть из ряда вон выходящим, и офицеров надо уважать.

– Вся ситуация была из ряда вон выходящей, – вмешался Андерхилл.

– Так всегда говорят, когда ищут себе оправданий. Где бы ни был этот мальчик, он должен был вести себя так, как на Маффин-стрит. Гордыня – грех. Мы бы наказали его за это.

Несмотря на то, что между ними сидела Мэгги Ла, Пул чувствовал, как грустно Тиму Андерхиллу и как вскипает постепенно его злость.

– Миссис Денглер, – сказала Мэгги. – Вы только что сказали, что Мэнни был хорошим мальчиком, особенно если вспомнить, откуда он взялся.

Старуха подняла голову, как животное, принюхивающееся к ветру. За круглыми очками засияло нескрываемое удовольствие.

– А маленькие девочки умеют слушать, не правда ли? – сказала она.

– Вы ведь не имели в виду Маффин-стрит, правда?

– Мэнни был не с Маффин-стрит, вот так.

Мэгги ждала, что скажет дальше миссис Денглер, а Пул интересовался про себя, какое же место будет сейчас названо. Марс? Россия? Небеса?

– Мэнни родом из грязи, – сказала наконец миссис Денглер. – Мы взяли этого мальчишку из грязи и мы дали ему дом. Мы дали ему свое имя. Мы дали ему нашу религию. Мы кормили и одевали его. Неужели мы мало постарались? Вы думаете, плохие люди стали бы делать это все для брошенного в грязь ребенка?

– Вы усыновили его?

Андерхилл откинулся на спинку кушетки и в упор уставился на Хельгу Денглер.

– Мы усыновили бедного брошенного ребенка и мы дали ему новую жизнь. А вы думали, у его матери могли быть волосы такого цвета? Неужели вы так глупы? И Карл тоже был блондином, пока не поседел. Карл был ангелом Господним с его белокурыми волосами и вьющейся бородой. Сейчас я покажу вам.

Она почти что вскочила на ноги, вновь сверкнула на друзей своими рентгеновскими глазами и вышла из комнаты. Все это напоминало некую гротескную пародию на вечер, проведенный у Спитални.

– Он когда-нибудь говорил тебе что-нибудь о том, что его усыновили? – спросил Майкл у Андерхилла. Андерхилл покачал головой.

– Мануэль Ороско Денглер, – медленно произнесла Мэгги. – Вы должны были догадаться, что здесь что-то не так.

– Мы никогда не называли его этим именем, – сказал Майкл. Миссис Денглер открыла дверь, из-за которой тут же повеяло запахом сырости. В руках старуха сжимала альбом с фотографиями, сделанный из картона, раскрашенного под кожу. Углы и стыки альбома обтрепались, обнажая слои прессованной бумаги. Она подошла к кушетке, сгорая от нетерпения.