Скоро все закончилось, и люди, пришедшие попрощаться со Стаси Тэлбот, вернулись к своим машинам. Уильям Тэлбот подошел к Майклу, крепко обнял его и отошел, слишком растроганный, чтобы что-то говорить. Мэри Тэлбот приблизила свое утонченное благородное лицо и тоже обняла его.

– О, мне будет так не хватать Стаси, – сказал Майкл.

– Спасибо, – прошептала Мэри.

“В темноту”, – подумал Пул, забыв на какую-то долю секунды, где он слышал или видел эту фразу раньше.

Пул распрощался с Тэлботами и прошел немного дальше по одной из узких тропинок, бегущих между рядами белых надгробных камней.

Раньше он приходил сюда каждую неделю. Как-то пару раз к нему присоединялась Джуди. Но затем она перестала ходить, заявив, что эти визиты просто ужасны. Может, это действительно было ужасно, но Майклу было все равно – эти визиты были ему необходимы. Но постепенно он перестал ощущать эту необходимость. Последний раз он приходил сюда перед тем, как отправиться в Вашингтон на встречу с Гарри, Конором и Тино.

Майкл слышал, как за спиной хлопали дверцы машин.

Ему хотелось бы, чтобы Тим Андерхилл оказался сейчас рядом – именно его общество было сейчас необходимо Майклу. Андерхилл смог бы правильно оценить то, что с ним происходит, он воздал бы должное его горю. Пул чувствовал себя так, будто все похороны девочки простоял как бы в апатии, в полусне, от которого очнулся только в последнюю минуту. Майкл свернул с тропинки и пошел по невидимой дорожке между двумя могилами в сторону леса, который был как бы естественной границей кладбища.

“В темноту”, – снова подумал Майкл и вспомнил свой сон о мальчике, кролике и холодной бурной реке.

Ему вдруг стало дурно, в глазах потемнело.

Затем в ноздри ему ударил запах цветов и солнечного света, настолько сильный, что Майкл, вдыхая его, чуть не поднялся над землей и не полетел, а потом, как при яркой вспышке света, он увидел человека наверное шести с половиной футов ростом, который стоял между ним и могилой Робби. Человек улыбался Майклу. У него были светло-каштановые волосы и стройное мускулистое тело. Он производил впечатление человека, который мог при желании двигаться очень быстро. Пул почувствовал вдруг какую-то необъяснимую любовь к этому человеку и только потом понял, что это вовсе не человек. Время остановилось. Майкл и его видение были как бы заключены внутрь огромного пузыря, состоявшего из тишины. Существо вежливо подвинулось в сторону, чтобы Майкл мог взглянуть на могилу сына...

...и услышать очередной звук захлопывающейся дверцы машины и приглушенные голоса вокруг могилы Стаси. Стайка воробышков, пролетев над головой Майкла, уселась на землю, чтобы через секунду подняться и опять лететь в сторону леса. У Пула все еще кружилась голова и болели глаза. Он сделал шаг вперед и вновь почувствовал запах цветов и солнечного света, но явившееся ему существо уже исчезло.

Перед ним был белый надгробный камень Робби: полное имя Робби, которое казалось слишком официальным, даты его небольшой жизни.

Неземной запах окончательно испарился, но Майклу показалось, что, как бы в качестве компенсации, все обычные земные запахи приобрели двойную силу. Его окружали теперь запахи травы, сырой земли, аромат роз, стоящих в специальной вазе около следующего надгробия с надписью “Элис Элисон Лиф, 1952-1978”, и даже запах пыли, исходящий от гравия, которым была посыпана дорожка. Цвета менялись и прыгали перед глазами Майкла. На какой-то момент мир раскололся, раскрылся, как персик, явив сочащуюся соком сладкую сердцевину.

Кто явился ему только что? Или что? Бог?

Постепенно дурнота Майкла проходила. Пул почувствовал, что священник смотрит на него. Он обернулся и увидел перед собой все тот же обычный кладбищенский пейзаж. Последние машины выезжали из ворот кладбища, и только его “Ауди” так и стояла на узкой дорожке рядом с катафалком. Распорядитель похорон и два его помощника разбирали специальное электронное устройство, опустившее в могилу гроб Стаси. Два могильщика в зеленых брюках и серых куртках скатывали искусственный травяной покров, положенный на разрытую землю, и готовились закопать могилу. Из-за кустов подъехала землечерпалка. Майкл почувствовал, что покинул границы шара, в котором был только что заключен, и что все обычные земные действия вновь обрели свой смысл, будто бы все, что Майкл видел перед собой, было следами былой славы и величия.

Уверенный, что за ним по-прежнему наблюдают, Майкл снова обернулся и скорее почувствовал, чем увидел, как что-то мелькнуло у самого леса. Он посмотрел в ту сторону как раз вовремя, чтобы заметить расплывчатую фигуру, почти тень, отступившую обратно в лес. Пул вздрогнул. Он был примерно в тридцати ярдах от начала леса. Чувство беспричинного счастья, поглотившее его всего несколько секунд назад, окончательно испарилось. То, что появилось из леса, испарилось еще быстрее, мелькнув между стволами деревьев. Пул сделал еще шаг в сторону могил сына и Элис Элисон Лиф.