— Что-то у вас получилось очень уж похоже на грипп, — усмехнулась Софи. — Не слишком приятно.

— Но любовь стоит того, дитя мое, — со вздохом произнес Вэл. — Определенно стоит!

— А вы когда-нибудь были влюблены, миссис Рэмси? — вдруг спросила девушка. — Только не сочиняйте на ходу какую-нибудь небылицу про мистера Рэмси — я вам не поверю. У вас — типичный брак по расчету, это сразу бросается в глаза. Но любили ли вы кого-нибудь по-настоящему?

— Да, — твердо ответил Вэл, глядя прямо в глаза девушке.

— И это закончилось плохо? — Голос Софи был полон сочувствия.

— Да. Именно так это и должно было закончиться. Я знала с самого начала, что все безнадежно.

— Но почему! Любовь не должна быть безнадежной! — со всем пылом восемнадцати лет воскликнула девушка.

— Человек, которого я полюбила, был незаконнорожденным. Без гроша в кармане и без будущего. К тому же он скрывался от сыщиков, разыскивавших его по обвинению в убийстве. — Вэл внимательно наблюдал за реакцией Софи.

— А он просил вас уехать с ним?

— Нет. Он не посмел. Он был человеком чести. Он не попросил, а я не предложила ему этого.

— Значит, вы не любили его по-настоящему, — сердито произнесла Софи.

— Вы ничего не понимаете в этом! — почти простонал Вэл.

Софи схватила своими маленькими ручками его огромные ладони. Выражение лица ее по-прежнему было сердитым.

— Если бы вы двое на самом деле любили друг друга со всей страстью и преданностью, то пережили бы все невзгоды. Любви неведомы препятствия. Она побеждает все! Я верю в это!

Вэл смотрел на раскрасневшееся личико девушки, сверкающие гневом голубые глаза, облако золотистых волос.

— Как мне хотелось бы тоже в это верить, — сказал он. — Как хотелось бы, чтобы вам удалось меня убедить…

Но Вэл был старше и мудрей Софи. Он знал, что у их истории не может быть счастливого конца. Ни за что и никогда.

Саттерз-Хед спал безмятежным сном, когда Джульетта тихонько выскользнула из дома. В предрассветной прохладе надрывались изо всех сил птицы, вознаграждая себя за целую ночь молчания. Приближался прилив. Джульетта слышала мерный шорох волн, набегавших на песок. Предрассветный туман тут же превратил ее волосы в копну влажных кудряшек.

Джульетта решила убежать, пользуясь тем, что ее, непонятно почему, оставили в покое. Она чувствовала, что это вряд ли продлится долго, и чем скорее она окажется подальше отсюда, тем лучше.

Фелан Ромни ни разу не приблизился к ней с тех пор, как она убежала от него тогда. Он наверняка считал, что уже справился со своей задачей и преследовать ее больше не имеет смысла. Одного звука имени Марка-Давида Лемура оказалось достаточно, чтобы запугать ее. Однако если так, он очень ошибался.

Джульетта давно знала, что непременно убежит из Саттерз-Хед. И тот факт, что Фелан все о ней узнал, только заставил ее поторопиться. Ведь он наверняка потребует себе вознаграждение, раз именно серьги с бриллиантами и жемчугом вывели его на Марка-Давида Лемура. И теперь Ромни, вне всяких сомнений, свяжется с ее мужем, чтобы сообщить, где она.

Уж лучше умереть! Лучше зайти в море и идти, идти, идти, погружаясь все глубже, чтобы покончить разом со всеми страхами и мучениями, только не возвращаться к этому ужасному человеку. Именно так она и поступит, если у нее не останется другого выхода.

Все обитатели Саттерз-Хед мирно спали. Вэл вернулся вчера вечером с мрачным выражением лица и исчез за дверью своей комнаты, прихватив бутылку вина. С тех пор, если верить Дульси, его никто не видел.

Фелан обедал в одиночестве, прислуживал ему Ханниган. Джульетта поела в кухне, почти не отвечая на болтовню Дульси. Ей было очень беспокойно. Настала ночь, а Фелан Ромни так и не послал за ней и не пришел сам. Джульетта сказала себе, что можно расслабиться в ожидании рассвета, но страх ее вместо этого становился все сильнее и сильнее.

Она не собиралась спать, поскольку никак не могла забыть, что Фелан уже проник однажды в ее комнату. Она прекрасно понимала, что его не остановят ни запертые двери, ни закрытые ставнями окна, и все-таки не стоило испытывать судьбу. Ночь была теплой, и Джульетта задыхалась без свежего морского воздуха. Она лежала в темноте, дожидаясь предрассветных сумерек, чтобы выбраться из этого дома и покинуть его навсегда. И ожидала в любой момент появления этого ужасного человека, которому она не собиралась больше уступать.