– Ой...

– До утра...

– Зачем же до утра, - смутилась Маргарита.

– А он такой! Он будет и не одну руку, только надо ему намекнуть. Иначе побоится. У него, понимаешь, тоже проблемы... творческая личность, фамильное серебро, комплекс неполноценности...

– Значит, опять все на себе тащить, - вздохнула Маргарита.
– Не осталось, видно, настоящих мужиков.

– Всех застолбили, - сочувственно кивнул Штах, машинально ощупывая обручальное кольцо.
– Сделаем так. Я ему, конечно, ни гу-гу. Скажу вот что: знаешь, дескать, Паша, есть у меня знакомая - хороший, одинокий человек. Давно зовет в гости, а мне боязно. Тебе, мол, известно: я в последнее время как напьюсь - чудить начинаю. Полностью теряю контроль, а ее обижать не хочется. Ты бы сходил со мной, поприсутствовал, присмотрел. И она тоже: как увидит, что пришел не один, сразу сообразит - никаких, стало быть, надежд на меня нету.

– Что ты меня пугаешь-то, - Маргарита без устали смеялась и краснела.

– Ну а как же мне его иначе затащить? Он ведь гордый. Значит, приведу, а дальше уже смотри сама - надо тебе такое или не надо. Он хоть на женщин робкий, в душе изрядный буян, учти. Я тебе зла не желаю, предупреждаю загодя. А то примелькаешься, привыкнет он к тебе через годик, - может в сердцах и запустить чем-нибудь тяжелым.

– Штах, ты меня ненавидишь.

– У него и плюсов хватает. Человек искусства, не забывай. Опять же квартира: в три дня не обойдешь. С портретами предков-князей.

– Князей?

– Он говорит, что князей. Вот приедем - ты сначала с ним не очень, больше со мной. Оно, к тому же, и само так получится, ведь вы не знакомы. А после, как зайдет речь о чем-нибудь высоком, переключайся на него. Мол, интерес потихоньку просыпается. Об очень высоком не говорите, меня пожалейте. Едва он поймет, что тебе с ним занятней, чем со мной - все, заглотил крючок. Я ему уже несколько раз дорогу перебегал, для него такой поворот - именины сердца. А я буду изображать эдакого туповатого, хамоватого солдафона под мухой. У меня это здорово выходит. Увидишь, он меня еще стыдиться вздумает. Цыкать начнет на меня, на благодетеля своего.

* * *

– Не пойму, зачем я тебе там нужен, - Икроногов одевался и недоуменно гримасничал.

– Что это у тебя за шарфик?
– спросил вместо ответа топтавшийся в прихожей Штах.

– Что? Шарфик?
– Икроногов испуганно уставился на старенький, вытертый шарфик, который держал в руках.

– Мой это шарфик, похоже, - заметил Штах озадаченно, не сводя с шарфика глаз.

– Разве? Может быть, - задумался Икроногов, продолжая одеваться. Он встал перед зеркалом на цыпочки и облизнул губы.

– Убей, не помню, когда я мог его забыть, - сокрушенно сказал Штах. Может, и не мой. Мой, может, дома валяется. Правда, я его давно не видел.

– Пил бы меньше, - научил Икроногов.

– Помалкивай.

Икроногов легонько, пинком выставил Штаха на лестницу и запер дверь. Пока они спускались, Штах, обгоняя Икроногова и оглядываясь, без умолку болтал:

– Дошел, дружище, до ручки: страшно идти одному. Мне ведь капля западет - все, пиши пропало. Наломаю дров, а мне с ней работать. Помнишь закон: не гадить там, где живешь. И главное, вижу - скучает баба, томится, и баба-то хорошая, не стерва... ну, не семи пядей... честная давалка, гулящей назвать не могу...

– Она хоть ничего?
– спросил Икроногов, деловито отдуваясь.

Они вышли на мороз.

– Ничего... не знаю, конечно, как тебе... из провинции, но с задатками. Искусство любит. Не волнуйся, найдете общий язык.

– Так может, я тогда не то купил?
– Икроногов встревоженно покачал авоськой.

– То, то, - заверил его Штах.
– В самый раз.

Икроногов, не в силах прогнать сомнения окончательно, шагал с чрезвычайно серьезным видом. Оранжевое плюшевое пальто с капюшоном и каракулевая шапочка с козырьком делали его похожим на маленького румяного бегемота, занятого поисками съестного.

– Ты мне еще раз скажи: что я должен делать, если ты... ну, это, Икроногов говорил быстро, спеша поскорее разделаться с неприятным.

– Сразу в зубы, - отважно потребовал Штах.

– Зубов не останется, милый, - усмехнулся Икроногов, теряя деликатность.

Штах промолчал, наслаждаясь.

* * *

При виде Икроногова хозяйка зажала ладонью рот. Гость доходил ей до плеча.

Икроногов церемонно, по-собачьи шаркнул и на мгновение замер в полупоклоне.

– Топай давай, - Штах вернул ему недавний пинок. Икроногов, словно на сцене, картинно, в демонстративном возмущении замахнулся. Штах пришел в восторг от мысли, что спектакль состоится.

– Извините, он у нас скот-с, - бросил Икроногов тоном изнемогшего в коммуналке барина.

– Ой, зачем вы так на него, - всплеснула руками Маргарита.

Штах поймал ее взгляд и заговорщицки зыркнул.

– Проходите, садитесь где хотите, - пригласила Маргарита и прошла первой. Ее движения были несколько скованными из-за тесного платья, смешных Штаху побрякушек и высоченных острых каблуков, то и дело попадавших в щели паркета.

Икроногов тем временем заканчивал вешать пальто.