— Не знаю, Шото. Пока нам нельзя. Рано. Слишком мало времени прошло.

Шото дернулся, переместился к другой стене и снова взглянул на Стерко, недовольно нахмурившись:

— Неужели я так и повзрослею здесь, а, Стерко? И что, мне так же, как и тебе, придется шарахаться от людей и их привычек, искать уединенную работу без напарников, а в свободное время изводить всех и метаться по улицам?

— Значит, я в свободное время всех извожу? — угрожающе процедил Стерко, сжимая кулаки, чтобы сдержаться.

— Н-ну… — запнулся Шото. — А разве нет?

— Тебе, Шото, некогда будет метаться по городу. У тебя будут дела дома! Чем рассуждать, лучше занимайся Зого, как следует! Ты же знаешь, что у меня нет на это времени!

— У тебя уйма времени, Стерко, — упрямо сказал паренек. — Если бы тебе по-настоящему было до нас дело, ты бы не бросал нас на целые сутки… Мы давно выросли, Стерко, почему ты так относишься к нам, будто бы мы страшная обуза?!

— Какая ерунда! — прошипел Стерко. Хотя он готов был признаться самому себе, что со стороны все выглядело именно так. А в минуты крайнего отчаяния Стерко казалось, что оно не только выглядело, а и было так на самом деле.

Маленький пройдоха вгляделся в лицо отца и выпалил с горечью:

— Лучше бы ты, Стерко, сдал нас дома в приют, чем тащить нас сюда для того, чтобы ненавидеть!

— Дома вас убили бы, идиот! — не выдержал Стерко.

— Пусть бы лучше убили! — выкрикнул Шото.

— Неблагодарный щенок! — задохнулся Стерко. — Чтобы спасти вас, я гублю здесь свою жизнь!..

— А мою жизнь, Стерко? Я ведь хаварр, а не человек! — звонко крикнул Шото. — Я хаварр, и я уже почти взрослый. Здесь у меня нет и не будет друзей. Здесь мне даже влюбиться не в кого, Стерко! И мне здесь плохо… А тебе наплевать, что со мной происходит, ты думаешь только о своих потерях, и не хочешь даже представить себе, насколько мне плохо!

— Ну извини! Здесь нет санатория для сексуально озабоченных хаварров! — Тебе плохо, мне тоже, представь! И хватит надо мной издеваться! Все!

Стерко устремился прочь из кухни, приказав напоследок:

— Вымой посуду, Шото, и без разговоров.

Ворвавшись в спальню, Стерко аккуратно застелил постель, достал из шкафа куртку, надел ее и на минутку подсел к столу.

Конечно, ему следовало выполнить все необходимые предосторожности, которые положено выполнять перед встречей с посланцами из дома. Самому Стерко еще ни разу не приходилось сталкиваться с неожиданностями при таких контактах. Но за шесть лет у него были только запланированные встречи с ребятами из службы внешнего надзора, которые обеспечивали его переселение сюда и изредка в плановом порядке контролировали, жив ли Стерко, и не нужна ли помощь.

По идее, сейчас следовало бы проявить еще большую бдительность, потому что сегодняшний контакт запланирован не был. Но Стерко не хотелось мудрить. Ведь он шел на встречу с Лэри.

Это не мог быть подвох. Голос Лэри был именно голосом самого Лэри, в этом Стерко был уверен. Но немного поразмыслив, он решил быть разумным. Мало ли, что может случиться? Хотя бы до того момента, как Стерко убедится, что ждет его именно Лэри, и никто другой, нужно сделать все для придания себе уверенности.

Поэтому Стерко выдвинул ящик и сунул руку к дальней стенке. Там было пусто. Озадаченно постучав пальцами по крышке стола, Стерко откинулся на стуле и принялся считать до десяти, глубоко вдыхая и выдыхая. Успокоиться было просто необходимо.

— Шото!

Стерко сам удивился, насколько сдавленным и хриплым оказался его голос. Прокашлявшись, Стерко повернулся к двери и позвал громче:

— Шото, а ну, иди сюда!

Дверь открылась, и Шото вошел и остановился, прислонившись спиной к косяку. Руки в карманах слаксов, клетчатая рубашка расстегнута, голова наклонена на бок и такой невинный взгляд из-под челки… Ну прямо обнять и плакать над сироткой тянет.

— Ты у меня ничего не брал, Шото?

— Ничего, — буркнул Шото, но глаза опустил.

Врет, мерзавец.

— Ты врешь, мерзавец, — повторил Стерко вслух. — Не вынуждай меня! Я сейчас ух какой злой… Где оружие?

Сын молчал. Если бы Стреко обнаружил пропажу походя, случайно, дело бы кончилось острой перепалкой, в конце которой отец и сын, замучив друг друга, обратили бы все в неудачную шутку, и Шото в конце концов вернул бы такую вожделенную игрушку… Но до назначенного часа оставалось минут двадцать, и Стерко некогда было корчить из себя бывалого педагога.

— Отдай пистолет, Шото!

Он подскочил со стула, подошел к Шото и требовательно протянул руку, щелкнув пальцами:

— Быстро, а то прибью! Ну?! Где он?

Шото, не поднимая головы, сунул руку назад под рубашку и вынул из-за ремня маленький импульсный пистолет. Стерко выдернул его из руки Шото и злобно спросил:

— Зачем? Зачем ты опять?… Я уже устал тебе говорить!

— Я боюсь, — тихо проговорил сын.

Удивление взяло верх над раздражением, и Стерко переспросил:

— Боишься? Чего?

После страстных обвинений на кухне задавленное признание Шото несказанно изумило Стерко.