— Да, Пограничье теперь не то, что было раньше, — согласился зеркалица.

— Вот что мы все наделали… Ну да ладно. Что толку вновь переговаривать о том, чего не вернешь…

— Думаю, что еще не все потеряно, — отозвался Шото.

Игорь нетерпеливо дернулся и, приоткрыв один глаз, смерил юношу злобным взглядом.

— Я иногда вспоминаю то жуткое подземелье, — поспешно проговорил зеркалица, стараясь спасти разговор, уведя его в безопасное русло. — Мы с тобой, Шото, тогда здорово поддержали друг друга. И мне всегда хотелось узнать, что с тобой стало. Я был почему-то уверен, что ты станешь защитником. Скоро закончишь учебу?

— Через четыре года.

— А как поживает самый лучший защитник в мироздании? Небось стал начальником вашего департамента?

Хаварр покачал головой:

— Отец оставил службу навсегда.

— Эх, как подставил его вершитель Лэри… — вздохнул зеркалица. — Что ж, он так и не оправился от потрясения?

— Напротив, — как-то невесело и криво усмехнулся Шото. — Конечно, отец очень изменился, но думаю, что он больше не чувствует себя подставленным. Он завел себе молодого друга, у них народились детишки, и отец на старости лет занялся их воспитанием. Полная идиллия.

— Зато ты не выглядишь очень счастливым.

Паренек серьезно взглянул на зеркалицу:

— А разве есть повод для счастья? Я полдня шел, разыскивая вас, и я видел, что происходит вокруг.

— А что происходит вокруг?

— Я смог безошибочно предсказать погоду и ее изменения на всем протяжении моего пути. Это, конечно, пустяки, но я научился обобщать даже такие мелочи. Я давно знаю, что означает предсказуемость на просторах Пограничья. Распад жрет вольное Пограничье, и защитники видят это не хуже вас…

Игорь вскинул голову и сухо осведомился:

— И что говорят по этому поводу защитники?

— Радуются, — отозвался Шото. — И мечтают о том, кто что будет делать, когда они останутся без работы.

— Кретины… — прошипел Игорь, качая головой.

— И я так думаю, — подтвердил Шото. — В большинстве своем хаварры полные кретины, да и не только хаварры… К счастью, есть в мирах и вполне разумные существа…

— Это ты о себе? — фыркнул Игорь.

— И о себе тоже. Меня не радует то, во что превратилось Пограничье.

— Почему же?! — вскрикнул Игорь. — Или ты не хаварр? Мы, вершители, творим такие дикие вещи, и не заслуживаем возмездия?! Разве то, что Лэри сделал с тобой и твоим отцом, можно простить?

— Я не простил, — холодно сказал Шото. — Но это мое личное дело. Лэри был рожден хаварром, и отец на свою и мою беду попался ему на пути. Только и всего. Это мое личное несчастье, но если обобщать — это нормально.

— Нормально?! Ну и ну, парень! — Игорь всплеснул руками. — Да ты, верно, спятил! Слышали бы тебя сейчас твой отец и твои наставники! Ни минуты не задержался бы ты в академии защиты!

— Скорее всего. Но я не так глуп, чтобы еще кому-нибудь, кроме вас, сообщать свое мнение, — засмеялся Шото.

— Самоуверенный щенок, — фыркнул вершитель.

Шото улыбнулся в ответ:

— Увы, вершитель, я трезво оцениваю и себя, и свои способности, да и будущее мироздания. И поэтому я принес тебе подарок.

Игорь тяжело поднялся на ноги:

— Очень мило. Сплю и вижу подарки от недоучек-защитников.

— Язвить потом будешь, если захочется. Держи, вершитель…

Парень запустил руку в карман и вынул плоский темно-зеленый камень неправильной формы на длинной цепочке.

— Ну и что это? — равнодушно уточнил Игорь.

— Это Знак Силы твоего рода, — сообщил молодой хаварр и, встав на ноги, опустил камень в протянутую ладонь вершителя.

Он сразу же пошел к выходу, не обращая внимания ни на оцепеневшего Игоря, ни на изумленного зеркалицу.

— Э-э, стой! — Игорь догнал Шото и развернул к себе. — Где ты его взял?

— Нашел, — усмехнулся Шото. — Вычислил, добыл и возвратил законному владельцу.

— Но почему ты, хаварр?… — вершитель все еще пребывал в изумлении.

— Почему ты сделал это?

— Потому что я защитник.

— Какой ты защитник, если сделал все для того, чтобы твои заклятые смертельные враги обрели былую силу?! Так никогда не поступил бы ни один защитник, чтящий устав департамента!..

— Это сделал бы любой, если бы умел думать, — возразил Шото. — Я разумное существо. Я защитник.

— Кто-нибудь знает о том, что ты сделал?

— Никто, — твердо сказал парень. — А если и узнают, это уже не ваша забота. Я представлял, на что шел.