В коридорчик вышел улыбающийся Стремак. Он был "воспитателем" двойника. Психолог по образованию, одно время работавший в КГБ, Стремак занимался профессиональным промыванием мозгов, используя при этом все достижения современной психологии и фармакологии. Прежде чем взяться за двойника, он несколько недель мучил Рыбака бесчисленными анкетами и тестами, после которых был составлен полный характерологический портрет наркобарона.

– Картуз, варикоз, мороз, понос!
– воскликнул Стремак. После этих слов с псевдоРыбаком произошла моментальная метаморфоза. Он ссутулился, исчезла уверенность на его лице, и дублер стал тем, кем он и являлся - стариком, которого наняли сыграть роль.

– Здравствуйте... Кикоз...
– залепетал старикашка.
– Вы уже пришли... А я и не заметил как...

– Отвали!
– буркнул на него Зарайский и дублер испарился.

– Что это за представление?
– с ледяным безразличием Иван Ильич стал медленно подходить к Стремаку. Выражение веселья на лице у психолога сменилось пониманием, что он действительно совершил серьезную ошибку.

– Я не успел... До вашего прихода...
– наконец, справившись с первой неловкостью, психолог заговорил более уверенно.
– Я испытывал его соответствие образу. Ведь это надо было сделать.

– Да, - холодно кивнул Кикоз, - но не самодеятельно.

Отступая, Стремак уже зашел в комнату, Зарайский вслед за ним. Притворив за собой дверь, Иван Ильич продолжил с несколько большей теплотой в голосе:

– Эта фраза, которую ты произнес - код?

– Да. Она ключ для проявления и запирания наложенных личностных характеристик. Я ее вам запишу...

– Не надо, - покачал головой Кикоз.
– Я запомнил. Картуз с варикозом и мороз с поносом.

– По одному и без связок, - поправил Стремак.

– Не лечи, - скривился Зарайский.
– Я не хочу опять случайно встретиться с Рыбаком. Кстати... За твою оплошность тебе придется немножко поработать...

Не по доброму усмехнувшись, Иван Ильич извлек из кармана ампулу, заключенную в прозрачный пластиковый футляр.

– Что это?
– тревожно спросил Стремак и уставился на демонстрируемый ему предмет.

– Не бойся, не яд, - Кикоз плотоядно осклабился.
– Это вещество, не помню химического названия, наши спецы прозвали "узнавайка". С его помощью ты на несколько часов станешь ясновидящим. Но так, что пользоваться этим твоим новоприобретенным свойством смогу лишь я один. Впрочем, ты все равно не будешь потом ничего помнить...

– Это не опасно?

– Не опаснее чая, - уверенно проговорил Зарайский. Рыбаковец лгал. Это соединение действовало действительно несколько часов. Но оно наделяло человека ясновидением на всю оставшуюся жизнь. Вся беда была в том, что употребившему "узнавайку" жить оставалось как раз те несколько часов, что длилось действие.

– Ладно, давайте, - пожав плечами, согласился Стре-мак и начал снимать рубашку.

Через пару минут, когда вещество ясновидения уже было введено в подмышечный катетер, Кикоз задал первый вопрос:

– Перечисли, где хранятся результаты твоего тестирования Рыбака.

Психолог, побледневший, лежащий с закрытыми глазами на диванчике, начал механически перечислять:

– Одна копия находится в моем компьютере в директории FISH. Вторая - на дискетах в верхнем ящике рабочего стола. Третья - в виде распечаток с моими пометками в нижнем ящике того же стола.

Оставив Стремака лежать в одиночестве, Зарайский быстрым шагом прошел в соседнюю комнату, служившую одновременно кабинетом и спальней, и без труда нашел все копии. Разобрав компьютер, Иван Ильич извлек из него жесткий диск, положил его в кейс. Та же судьба постигла дискеты и распечатку. Все это Кикоз планировал уничтожить в ближайшем будущем. Не стоило, чтобы хотя бы единая живая душа знала такие интимные подробности о главаре наркомафии.

– А теперь, - сказал Зарайский, вернувшись к отравленному психологу, найди Дарофеева Игоря Сергеевича, по кличке Пономарь и скажи мне адрес по которому он находится в данный момент.

Огремак глубоко задышал и вскоре выдал название улицы и номера дома и квартиры.

И то, и другое разительно отличалось от тех сведений, которые принес корневский псевдоперебежчик.

– Находился ли этот человек по адресу: Проспект Вернадского, дом... квартира...

Через несколько секунд молчания, губы психолога разжались:

– Он съехал оттуда два часа назад.

Больше вопросов у Кикоза не было. Поэтому он, захватив кейс и старичка-дублера, немедленно покинул это помещение.

– Идут!
– разбудил Пономаря истошный телепатический крик.

Игорь Сергеевич открыл глаза и, в свете зажженной люстры, увидел над собой склоненного чернокожего гиганта. Через мгновение, целитель осознал, что это всего лишь картина, а сам он находится в мастерской художника.

Вчера вечером Сергей Владимирович рассказывал о нем. Фамилия безвременно ушедшего была Миркаян, поэтому этот плодовитый автор решил создать эпохальный цикл полотен под названием "Мир "каян". Состояла она из трех завершенных работ и гигантского плана на будущее. Живописец решил изобразить все нации и народности мира, с прилагательными, у которых наличествовал бы корень "каян". Так появились "Эфиоп окаянный", "Эфиоп неприкаянный" и "Эфиоп покаянный". Последнее полотно - "Раскаяние эфиопа" автор собственноручно уничтожил, как не вписывающееся в стержневую линию своего творчества. Почему Миркаян начал именно с эфиопов, оставалось, и, наверное, навсегда, совершеннейшей загадкой.