Поэтому я теперь был неотделим от дерга, а он - от меня. До вчерашнего дня. Теперь я снова сам по себе.

Пару недель все было спокойно. От фигов я избавился, приобретя простую привычку держать дверцы шкафов закрытыми. Липы оказались пострашнее, но их остановил жабий глаз. А мелгризер опасен только в полнолуние.

– Ты в опасности, - сказал вчера дерг.

– Опять?
– поинтересовался я, зевая.

– Нас преследует транг.

– Нас?

– Да, и меня, и тебя, потому что даже дерг должен подвергаться риску и опасности.

– А этот транг очень опасен?

– Очень.

– Ну, так что надо сделать? Повесить над дверью змеиную шкуру? Нарисовать пентаграмму?

– Ни то, ни другое, - сказал дерг.
– От транга можно избавиться, лишь не совершая определенные действия.

Теперь, когда на мне и так висело множество ограничений, я решил, что одним больше, или одним меньше - уже несущественно.
– И чего мне нельзя делать?

– Гунькать.

– Гунькать?
– нахмурился я.
– И что это такое?

– Ты наверняка знаешь. Это простое, ежедневное человеческое действие.

– Наверное, я знаю его под другим названием. Объясни.

– Хорошо. Гунькать - это значит...
– Он внезапно умолк.

– Что?

– Он здесь! Транг!

Я прижался к стене. Мне показалось, что в углу слегка зашевелилась пыль, но это можно было приписать и перенапряженным нервам.

– Дерг!
– завопил я.
– Ты где? Что надо делать?

Тут я услышал крик и звук, который ни с чем нельзя спутать захлопывающиеся челюсти.

– Я погиб!
– крикнул дерг.

– Что надо делать?
– снова крикнул я.

Послышался ужасающий хруст работающих зубов. И очень слабый голос дерга: - _Н_Е_ г_у_н_ь_к_а_й_!

Потом наступила тишина.

Поэтому я сейчас сижу, и не высовываюсь. На следующей неделе в Бирме разобьется самолет, но здесь, в Нью-Йорке, мне это не навредит. Фиги тоже не причинят мне вреда - ведь дверцы всех шкафов у меня закрыты.

Нет, вся проблема в гуньканье. Я не _д_о_л_ж_е_н_ гунькать. Абсолютно. Если я смогу от этого удержаться, все пройдет, и охота на меня переместится куда-нибудь в другое место. Должна! Мне надо лишь переждать.

Беда только в том, что я не имею ни малейшего понятия, чем может оказаться гуньканье. Дерг говорил, что это обычное человеческое действие. Так вот, на это время я избегаю почти любых действий, какие только могу.

Я немного задремал, и ничего не произошло, так что это не гуньканье. Я вышел на улицу, купил еды, заплатил за нее, приготовил и поел. Это тоже не гунькание. Я пишу этот рассказ. И это тоже _н_е_ гуньканье.

Когда-нибудь я из этого выберусь.

Надо будет еще поспать немного. Кажется, простуда становится сильнее. Сейчас мне хочется чихну