– Кто именно?

– Новенький, тот, с кем не желает служить Форбс.

– Я почем знаю?
– неожиданно взорвался Свен. По-твоему, мне на мостике только и дел, что зазубривать расовую принадлежность новеньких?

– А ведь это может иметь решающее значение.

– С какой стати? Допустим, Форбсу не угодно служить с монголом или с пакистанцем, ньюйоркцем или марсианином. Велика ли разница, на какой именно расе зациклился больной, незрелый мозг?

– Всего наилучшего, капитан Свен, - пожелал Рт'крыс вдогонку.

Представ на мостике перед капитаном, Джеймс Форбс откозырял, хотя на корабле у Свена подобные формальности не соблюдались. Радист вытянулся по стойке "смирно". Это был высокий стройный юноша с взъерошенной шевелюрой и фарфорово-белой, усыпанной веснушками кожей. Все черты его лица свидетельствовали о податливости, уступчивости, обходительности. Решительно все... кроме глаз темно-синих, глядящих в упор на собеседника.

Свен растерялся, не зная, с чего начать. Но первым заговорил Форбс.

– Сэр, - сказал он.
– С вашего позволения, мне здорово неудобно перед вами. Вы хороший капитан, сэр, лучше не бывает, да и с командой я сдружился. Теперь я себя чувствую как последний негодяй.

– Так, может, одумаешься?
– В голосе Свена послышались слабые нотки надежды.

– Хотел бы я одуматься, сэр, право же, хотел. Да мне для вас головы не жаль, капитан, вообще ничего на свете не жаль.

– Ни к чему мне твоя голова. Мне надо только, чтобы ты сработался с новичком.

– А вот это как раз не в моих силах, - грустно произнес Форбс.

– Это еще почему, пропади все пропадом?
– взревел капитан, напрочь позабыв о своем намерении проявить себя тонким психологом.

– Да вам просто не понять нашу душу, душу ребят вроде меня, выходцев из Горной Джорджии, - пояснил Форбс.
– Так уж мне блаженной памяти папочка заповедал. Бедняга в гробу перевернется, если я нарушу его последнюю волю.

Свен проглотил рвущуюся на язык многоэтажную брань и сказал:

– Тебе ведь самому ясно, в какое положение ты меня ставишь. Что же ты теперь предлагаешь?

– Только одно, сэр. Мы с Ангкой вместе спишемся с корабля. Лучше уж нехватка рук, капитан, чем недружная команда, сэр.

– Как, и Ангка туда же? Постой! Он-то против кого настроен?

– Ни против кого, сэр. Просто мы с ним закадычные друзья, вот уж пять лет скоро, как повстречались на грузовике "Стелла". Теперь мы с ним неразлучны: куда один, туда и другой.

На пульте управления у Свена вспыхнул красный огонек знак того, что корабль готов к старту. Свен не обратил на это никакого внимания.

– Не могу же я остаться без вас обоих, - сказал Свен. Форбс, ты почему отказываешься служить с новичком?

– По расовым мотивам, сэр, - коротко ответил Форбс.

– Слушай меня внимательно. Ты служил под моим началом, а ведь я - швед. Разве тебя это не смущало?

– Нисколько, сэр.

– Судовой врач у нас - палестинец. Штурман и вовсе с Венеры. Механик - китаец. В команде собраны русские, меланезийцы, ньюйоркцы, африканцы - всякой твари по паре. Все расы, вероисповедания и цвета кожи. С ними-то ты уживался?

– Ясное дело, уживался. Нас, уроженцев Горной Джорджии, - с раннего детства готовят к тому, чтоб мы уживались с любыми расами. Это у нас в крови. Так мой папаша уверял. Но служить с Блейком я, хоть убейте, не стану.

– Кто это - Блейк?

– Да новенький, сэр.

– Откуда же он родом?
– насторожился Свен.

– Из Горной Джорджии.

На миг оторопевшему Свену почудилось, будто он ослышался. Он вытаращил глаза на Форбса - тот, оробев, ел капитана глазами.

– Из гористой части штата Джорджия?

– Так точно, сэр. Кажется, откуда-то неподалеку от моих краев.

– А он белый, этот Блейк?

– Само собой, сэр. Белый англо-шотландского происхождения, точь-в-точь как я.

У Свена возникло ощущение, будто он осваивает неведомый мир, - мир, с каким не доводилось сталкиваться ни одному цивилизованному человеку. Капитан с изумлением обнаружил, что на Земле попадаются обычаи куда диковиннее, чем где-либо в Галактике. И попросил Форбса:

– Расскажи-ка мне о ваших обычаях.