Хао пожал плечами.

– Может, вы сами с ним поговорите, капитан?

– Непременно. Только сначала с Ангкой.

Старший механик покинул мостик. Свен оставался погружен в глубокое раздумье, но вот раздался стук.

– Входи.

Вошел боцман Ангка. Это был высоченный, безукоризненного сложения африканец с кожей цвета спелой сливы. Чистокровный негр из Ганы, он великолепно играл на гитаре.

– Надо полагать, ты в курсе дела?
– начал Свен.

– Загвоздка получается, сэр, - отозвался Ангка.

– Загвоздка? Катастрофа! Сам ведь понимаешь, как опасно поднимать звездолет с планеты, когда на борту такой кавардак. А до старта меньше трех часов. Немыслимо выходить в рейс без радиста, но и новенький нам позарез нужен.

Ангка стоял в бесстрастном ожидании. Свен стряхнул с сигары дюймовый столбик пепла.

– Послушай, Ангка, ты ведь понимаешь, зачем я тебя вызвал.

– Догадываюсь, сэр, - ухмыльнулся Ангка.

– Вы ведь с Форбсом не разлей вода. Не мог бы ты на него повлиять?

– Пытался, капитан, честное слово, пытался. Но вы же сами знаете, каковы уроженцы Джорджии.

– К сожалению, не знаю.

– Отличные ребята, сэр, но упрямы как ослы. Уж если им что втемяшится в башку, то хоть кол на ней теши. Я ведь с Форбсом двое суток только об этом и толкую. Вчера вечером упоил его в стельку... Исключительно для пользы дела, сэр, - спохватился Ангка.

– Неважно. И что же?

– Поговорил с ним как с родным сыном. Напомнил, до чего славно мы тут сработались, до чего весело развлекаемся в каждом астропорту. Какая это великая честь - участвовать в Сотрудничестве. "Берегись, Джимми, - говорю, - будешь стоять на своем, так все испортишь. Ты ведь не хотел бы все испортить, правда?" Он пустил слезу, точно маленький, капитан.

– Но не передумал?

– Твердил, что никак не может. Что уговаривать бесполезно. Мол, есть в Галактике одна, и только одна, раса, с которой он служить не станет, и дело с концом. Мол, иначе его бедный папочка в гробу перевернется.

– Может, еще одумается, - сказал Свен.

– Постараюсь переубедить его, но навряд ли удастся.

Ангка вышел. Свен подпер щеку могучим кулаком и вновь покосился на судовой хронометр. Меньше трех часов до старта!

Сняв трубку внутреннего телефона, Свен попросил через городскую сеть соединить его с диспетчером астропорта. Услышав голос диспетчера, капитан сказал:

– Прошу разрешения задержаться на денек-другой.

– К сожалению, это не в моей власти, капитан Свен, вздохнул диспетчер.
– Позарез нужна стартовая площадка. Мы ведь принимаем не более одного звездолета сразу. А через пять часов ожидается рудовоз с Калайо. У них наверняка горючее на исходе.

– Вечно оно у них на исходе, - буркнул Свен.

– А мы давайте вот как условимся. Если у вас серьезная механическая неисправность, мы подгоним два-три подъемных крана, переведем ваш корабль в горизонтальное положение и откатим с площадки. Однако до тех пор, пока мы его вновь поставим на ножки, много воды утечет.

– Спасибо, не стоит. Буду стартовать по расписанию.

Он дал отбой. Нельзя задерживать корабль без уважительной причины. За это Корпорация с капитана голову снимет, и ежу ясно.

Оставался единственно доступный путь. Удовольствие маленькое, но ничего не попишешь. Капитан встал, отбросил давно погасшую сигару и спустился с мостика.

Он заглянул в судовой лазарет. Там, закинув ноги на стол, сидел доктор в белоснежном халате и читал немецкий медицинский журнал трехмесячной давности.

– Добро пожаловать, кэп. Хотите глоточек коньяку в чисто медицинских целях?

– Не откажусь, - ответил Свен.

Молодой доктор щедрой рукой плеснул две порции из бутылки, на этикетке которой красовалось: "Возбудитель сенной лихорадки".

– Для чего такой мрачный ярлык?
– удивился Свен.

– А чтоб команда не прикладывалась. Лучше уж пускай у кока воруют лимонный экстракт.

Доктора звали Абу-Факих. Был он родом из Палестины, недавно окончил медицинский институт в Вифлееме.

– О Форбсе слыхали?
– приступил к делу Свен.

– А кто не слыхал?

– Хотел у вас спросить как у единственного медика на борту: вы прежде не замечали у Форбса признаков расовой вражды?

– Ни разу, - без колебаний ответил Абу-Факих.

– Не ошибаетесь?

– В таких вещах мы, палестинцы, разбираемся, нутром их чуем. Уверяю вас, для меня поведение Форбса - полнейшая неожиданность. Разумеется, с тех пор я неоднократно беседовал с ним.

– Какой же вы сделали вывод?