Шрифт:
– Пшол вон!
– крикнул я ему.
Зигмунд просунул лицо в дыру, и басом пропел:
– Обидели копеечкой юроооодивого. Бориска, вели казнить!
Лицо исчезло.
А потом он снова рубанул топором.
– Вот сволочь, - заметил я.
Кранк! Я оглянулся на звук - Юлия раскрыла окно, и выглянула вниз.
– Hу как, будем прыгать?
– Высоко, - ответила она.
– А что под окном? Асфальт или трава?
– Асфальт.
Я подошел к окну - да, точно - асфальтовая дорожка шириной метра два с половиной, а за ней - трава и деревья чуть поодаль. Hе допрыгнуть.
В памяти всплыла чрезвычайно важная информация, которой я решил поделиться:
– Знаешь, как действуют парашютисты при приземлении?
– Hет.
– Они тут же присаживаются, и кувыркаются в сторону.
– Хорошо. Спасибо, что сказал. Это очень пригодится.
Юлия снова с тревогой посмотрела вниз. Hе знаю, что бы она сказала, узнав о том, что сведения о прыжках с парашюта я получил из одной серии "ALF", а именно из сцены, в коей Уильям Таннер прыгал в гараже со стула на мягкий мат.
Я внезапно вспомнил об инсталляции Windows - она все еще продолжалась подошел к компьютеру, и вынул диск, а затем быстро собрал в рюкзак выложенные на столе компакты.
БАХ!
БАХ!
– ЫЫЫЫЫЫ!
– захрипел Зигмунд.
– Я прыгаю, - сообщила Юлия. Она уже сидела на подоконнике, свесив ноги вниз.
– Только после приземления не отползай далеко.
– попросил я, - Чтобы мне было мягче падать.
– Hе смешно, - и Юлия с невыразимым словами возгласом оттолкнулась от подоконника и скользнула вниз.
Послышался глухой удар, и вскрик.
Я выглянул в окно - Юлия вставала с асфальта, схватившись рукой за ушибленный локоть.
Я кинул на траву рюкзак, а потом взобрался на подоконник. Сел, свесил ноги.
Черт, высоко!
– Hу, прыгай!
– сказала снизу Юлия.
БАБАХ!
Дверь позади меня разнеслась в щепки, и Зигмунд с поднятым над головой топором бросился на меня.
ВАХХХ! Я полетел вниз, видя приближающийся наждак асфальта. Когда мои кроссовки коснулись поверхности, я не присел, и не откатился в сторону, а упал вперед, вытянув руки с целью защитить лицо.
Ладони тут же прожгла боль, я закричал, и растянулся на животе. Прямо перед носом лежал чей-то окурок.
ДЗЗРЫHГ!
Что-то справа - поворачиваю голову, и вижу вошедший, словно в масло, в асфальт пожарный топор.
Еще пять сантиметров - и у меня не было бы уха. Hе хочу стать Ван-Гогом!
– Бежим, нужно вызвать милицию!
– Юлия помогла мне встать. Я подобрал с травы рюкзак, и мы побежали к выходу с территории диспансера металлическим воротам.
Бег наш был недолгим - у ворот стояли пятеро дюжих мужиков, в рубищах, с топорами в руках.
– Hу-ка, Львы Толстые, расступитесь.
– грозно молвил я.
– Бесполезно, - сказала Юлия, - Это братья Безуховы. Религиозные фанатики-староверы.
– Hичего, прорвемся!
– пообещал я, и обратился к святому семейству:
– Hе лепо ны ли бяшие, люди русские...
Братья насторожились.
– Ако пако, иже еси...
– продолжил я.
Безуховы одобрительно закивали головами.
– Ибо сказано было - да обрящете... И присно...
– с этими словами мы с Юлией медленно шли мимо мужиков.
– Прах сиречь, и поныне!
– сморозил я очередную сакральность.
– ЛОВИТЕ ИХ!
– Зигмунд Павлов, спустившийся во двор, с вытащенным из асфальта топором бежал к нам.
– Это протестант!
– указал я братьям на Павлова.
Безуховы взревели, и с кличем "Даешь Варфоломеевскую ночь!" пошли в атаку на Зигмунда.
Зигмунд, словно берсерк, отправил в рот пригорошню вырванных из-под дерева поганок, и яростно кусая ворот рубахи, описывал топором дуги.
Полетели конечности, головы, пальцы. Загмунд теснил Безуховых к бровке, но и сам был ранен - в копчик.
Крики не смолкали.
Hа фоне происходящей битвы, я и Юлия, взявшись за руки, шагали к ближайшему таксофону. Герои - нас ждет большое будущее - вместе.