1 мая

До родов остается около трех месяцев. Говорят, Катя изрядно подурнела, но я с этим категорически не согласен. Мне она сейчас нравится больше, чем прежде.

5 июня

«Рубашки» пользуются устойчивым спросом. Имена клиентов Пахевич мне больше не сообщает. При встрече с покупателем обмениваемся заранее оговоренным паролем. Три волоска ко мне поступают тоже через Пашеньку. Все прибирает к своим рукам, сучара ментовская!

4 июля

Вчера, когда я заявил Катерине, что роды буду принимать самолично, она закатила мне скандалиус.

— Ты, — говорит, — меня после этого разлюбишь.

Я ее грубо высмеял.

— Ваши воронки, — говорю, — уже двадцать лет вижу. И в твою не раз заглядывал. Будь так, как тебе кажется, я бы в тебя и не влюбился.

Эта «грубость» была оценена высоко. Правда, уже не спим, но и в «Прибалтон» не бегаю. Терпеть даже интересно, а кроме того, не зря человечество выдумало оральный секс.

29 июля

У Кати дело идет к родам. Последние обследования не дают повода к беспокойству — для Кати. У меня же едва крыша не едет: жалко сына. Оказывается, твой ребенок — совсем не то, что ребенок вообще. Недели две назад я попытался поговорить с Альбиной. Тщетно. Это «рубашка», которой цены нет, за нее мы рано или поздно выручим такие деньги, какие мне и не снились. И вообще, если я не хочу неприятностей, должен выполнять договоренности.

А я не хочу их выполнять!!!

Катя, конечно, ничего не узнает, но как ей потом смотреть в глаза!

Поняв, что никакие разговоры Альбину с места не сдвинут, начал подумывать, не убрать ли сучку из клиники на время родов. Нанять кого-нибудь, чтобы сломал ей пару ребер. Пусть полежит на больничной койке. План показался мне неглупым. Поскольку убивать ее не собираюсь, она ничего не почувствует. И волки будут сыты, и овцы целы. Назначил встречу одному типу из тех, по ком тюрьма плачет. Однако в ночь перед встречей вдруг ни с того ни с сего прихватило сердце. Пришлось даже «неотложку» вызвать, но, едва врачи приехали, все прошло само собой. Катя переволновалась — гаси свет!

А утром Альбина встретила меня ехидненькой улыбочкой.

— Как, — говорит, — здоровье, будущий папа? Сердчишко не прихватывало ночью?

Я так и сел.

— Выходит, — говорю, — это твоих рук дело?! Удавлю тебя сейчас, зараза!

Только на нее руку поднял, тут же с копыт. Она и пальцем не шевельнула, а у меня ноги подогнулись. И сразу все прошло. Плюхнулся на диван, лоб испариной покрыт.

А сука зеленоглазая виновато улыбается.

— Извини, — говорит, — Виталенька, моих это рук дело. Иначе ты глупостей наворотишь, а они нам с тобой ни к чему. Потерпи, — говорит, — осталось недолго. Нельзя же нам от твоего посредника всю жизнь зависеть. Эти две «рубашки» мы продадим сами, с посредником твоим за все рассчитаемся, а потом я за тебя замуж выйду.

Я с большим трудом, но сдержался. Нужна, думаю, ты мне, как верблюду сопли!

А у нее улыбочка застыла так, словно лицо в сосульку превратилось.

— Только имей в виду, — говорит, — Виталенька!.. Вздумаешь мешать, я тебя самого на время родов в койку отправлю. В нашем деле теперь можно и без тебя обойтись, Наталья тоже роды принимает, а способ к ней в акушерки попасть я найду.

Посидел я, отдышался. И понял, что выхода у меня нет. Стану брыкаться, Катерине только хуже будет. Еще ей не хватало сейчас за меня переживать!..

— Ладно, — говорю Альбине. — Все будет чин-чинарем.

А сам еще несколько дней думал, как бы ее на кривой кобыле объехать. Но так ничего и не придумал. Не оставила мне Альбина выхода… Ну ничего, братаны, родится парень, я все-таки постараюсь от нее избавиться. Отдам ей «рубашку» только после того, как ведьма уволится. Пойдет на это, сучка, никуда не деется! А ее любовь ко мне — просто выходки сексуально неудовлетворенной бабы!..

Сына же я и без «рубашки» выращу. Не все в этой жизни везунчики, а устраиваться всем приходится. Буду ему хорошим отцом…

Написал эти слова и сам поразился. Я буду хорошим отцом! Видно, что-то произошло со мной за последнее время.

Катя спит. Пусть ей приснится что-нибудь доброе.

2 августа

Катастрофа!!!

Альбина убила младенца: остановилось сердце. Что я ни делал, ничего не помогло!

И сейчас стоит передо мной эта картина — Катя прижимает к груди бездыханное тельце сына. Нашего сына. А у меня отказывают ноги…

Когда пришел в себя, все уже закончилось. Трупик в морге, Катя в палате. Я — к ней.

Увидела меня, губы задрожали.

— Как же так, Виталик? — говорит. — Господи ты боже мой, как же так?

А у меня язык отнялся.

Зарыдала.

— За что, — говорит, — меня бог наказывает? За что?!

— Это меня он, — бормочу, — наказывает.

Хорошо, не услышала.

— Все равно, — говорю, — я на тебе женюсь. И мы с тобой еще троих родим.

Долго я у нее просидел. А когда вышел из палаты Альбины уже и след простыл. «Рубашку»с собой унесла. Все у нее, суки, оказалось заранее продумано.