Часы показали четыре нуля. Начинались последние сутки жизни. Если не повезет. Я вновь впал в забытье…

Очнулся я в час сорок три.

В доме что-то происходило. Внизу простучали тяжелые и одновременно мягкие шаги. Послышалось явственное «чпок! чпок!». Заскрипела лестница, кто-то шел наверх. Я сжался, норовя закопаться в матрас. Дверь распахнулась, в лицо ударил свет фонарика.

— Здесь он! — послышался негромкий голос. Загорелись новые фонарики. В комнату ввалились люди в масках и камуфляжной форме. Мою затекшую правую руку избавили от браслета — я тут же начал разминать ее. Бросили мне одежду.

— Одевайтесь! Быстро! И без шума! — Перед моими глазами мелькнул «етоич»с глушителем. Я оделся.

— Идти можете?

— Да, — сказал я.

— Идемте!

Похоже, меня опять похищали.

Мы спустились вниз. В свете все тех же фонариков я увидел лежащих на полу Ирландца и Эркюля. Один из ночных гостей вытащил из скрюченных пальцев толстяка пистолет и — чпок! чпок! — сделал моим хозяевам по контрольному выстрелу в голову. Потом меня завели в какую-то комнату — вскоре я рассмотрел электроплиту и понял, что это кухня, — и усадили на стул возле стола.

— Приступаем! Где там наш тверяк?

Появился еще один человек в маске. Положил на стол небольшой чемоданчик, раскрыл. Никелем блеснули металлические предметы.

Я дернулся: похоже, меня опять собрались пытать. На этот раз, для разнообразия, выдирая ногти…

— Сидите спокойно, Метальников! Вам не будет причинено вреда.

Говорил один человек. Видимо, он руководил похищением. Почему-то я ему поверил.

— Давайте!

Один из присутствующих достал из кармана незнакомый прибор, повел им вдоль моего тела. Возле левого предплечья прибор пискнул.

— Снимите рубашку, Метальников!

Я подчинился.

Хозяин чемоданчика принялся ощупывать шрам, полученный мною от хакера Ральфа Хендерсона… черт знает теперь, от кого он был получен!

— Нашел!

Хозяин чемоданчика достал шприц-тюбик, сделал мне укол. Предплечье сразу занемело. Шрам обклеили тампонами, оставив открытым совсем маленький кусочек кожи.

Все ясно: налетчики ухлопали хозяев для того, чтобы показать гостя хирургу.

— Больше света!

Зажглось еще несколько фонарей. Лучи были направлены на шрам.

— А вы отвернитесь!

Я помотал головой: не дождетесь! Больше ни от чего и ни от кого я отворачиваться не намерен.

Доктор взял в руки скальпель, склонился над тампонами. На перчатки ему брызнула кровь. Моя кровь… Я почувствовал, как расходится взрезаемая плоть. Моя плоть… Странное ощущение, прямо скажем!

Хирург отложил скальпель, взял в руки маленькие никелированные пассатижи, опять склонился над раной. Прикосновение пассатижей я не ощутил, но через мгновение доктор извлек из моего тела крошечную серую горошину.

— Вот и «жучок»!

Как ни странно, я не удивился. Словно ждал чего-нибудь подобного…

Рану залили биоколлоидом, наложили кусок тампопластыря.

— К вечеру будете как огурчик!

Я хотел встать, но тут же последовал приказ сидеть.

— Следующий! — весело сказал хирург.

Приволокли труп рыжего Ирландца, взгромоздили на стол. Доктор оторвал левый рукав его рубашки, скальпелем вскрыл кожу на предплечье (тут брызжущей крови не было), запихал в разрез горошинку и наложил сверху пластырь. Труп уволокли.

— Идемте, Метальников! — распорядился старший.

Мы выбрались из кухни, по коридору прошли на улицу. Вокруг сновали люди с какими-то предметами в руках. Движения их были уверенными и сноровистыми.

— А мои вещи?

— Они тут. Проверьте!

Мне подали родную сумку. Она была словно привет из позавчерашнего дня. При свете фонарика я проверил содержимое. Все (даже деньги!) оказалось на месте. Не было только мобильника и часов. Я сказал об этом.

— Там тоже «жучки», — сказал старший. — Отдайте мне ваши документы.

Я вытащил из сумки стопку удостоверений на имя Максима Метальникова.

Мимо нас, пыхтя, протопали несколько человек. Они волокли к дому что-то тяжелое.

— Вот вам бумаги взамен. — Мне сунули в руки новую пачку документов.

Я переправил их в сумку, даже не раскрывая. Сейчас новое имя не имело для меня никакого значения.

Потом мы с главным «похитителем» сели в машину. Мотор тихо заурчал. Не зажигая фар, машина начала красться сквозь мрак — видимо, у водителя были «змееглазы». Я оглянулся на свою тюрьму, но там был такой же мрак, как и за лобовым стеклом. Потом машина повернула налево, прокралась еще немного в темноте. Включились фары, разноцветными огоньками осветилась приборная панель. Водитель снял со лба «змееглазы», бросил на сиденье рядом.