– Сказки бабушки Арины!
– сказал Паркер.
– Может быть, видения? Нанюхались галлюцинноидов...

– В таком случае, мой рекордер тоже нанюхался, - сказал Калинов.
– Я вам покажу запись. Натура полнейшая.

Он достал видеорекордер, отдал его Паркеру и вышел на балкон. Сам он просмотрел запись до прихода Паркера трижды, и сил на четвертый раз уже не осталось.

Над городом распростерлась черная августовская ночь. Окна домов были заэкранированы и не пропускали изнутри ни одного лучика света. Только глубоко внизу сияли уличные фонари, да у горизонта горели подсвеченные сотнями прожекторов купол Исаакиевского собора и шпиль Адмиралтейства.

Калинов пытался проанализировать события сегодняшнего дня, но ничего из этого не получалось, потому что мысли все время возвращались к Нонне Крыловой и ее сыну. Каким образом эта женщина умудрилась так воспитать своего сына? Ведь он явно был готов на убийство! Или показалось?.. И уж совершенно непонятно, как удалось спастись. Как будто кто-то следил за ними и в последний момент сыграл отбой... Но каков малец! Откуда у него столько злобы? А Джина хороша! У него могла бы быть такая внучка, если бы Наташка не погибла тогда, в Кольце астероидов...

Калинову стало вдруг нестерпимо грустно и захотелось, чтобы поскорее наступило завтрашнее утро. Грусть была особая, не та, с которой он обычно вспоминал о прожитой жизни. Были в этой грусти свежесть, новизна и ожидание. И очень хотелось снова отправиться туда, в этот странный, сказочный мир.

Позади с шорохом открылась дверь, и он увидел рядом с собой неясный силуэт Паркера.

– Да, - сказал тот.
– Действительно, спектакль для детей. Зацепиться не за что...

– Похоже только, что взрослым туда вход запрещен, - сказал Калинов.
– Во всяком случае без дисивера... Неясно лишь, кто наложил этот запрет.

– Может быть, какая-нибудь сверхцивилизация ставит эксперимент на наших детях?
– предположил Паркер.

– Ну уж тогда бы меня туда и с дисивером не пустили!
– усмехнулся Калинов.

– Да что вы!
– сказал Паркер.
– Не могут же они следить за каждым землянином!

– Вы думаете, не могут?
– спросил Калинов.

– Ну, я не знаю. Как-то это все...

Калинов промолчал. Замолчал и Паркер, боясь прервать размышления товарища. Наконец он не выдержал.

– Вы что же, коллега, и в самом деле думаете...

И тут Калинов рассмеялся.

– Да нет, конечно, - проговорил он.
– Чепуха это, ерунда полнейшая! История тут наша, внутренняя, безо всякого вмешательства извне.

Паркер с шумом перевел дух.

– Ох, и зигзаги у вас, дружище!
– сказал он. И добавил: - Однако, то, что ваша вылазка не дала результатов - это плохо!..

– Не спешите, коллега... Будут и результаты. Не все сразу.

И тогда Паркер решился.

– Видите ли, Алекс, - сказал он.
– Дело в том, что обстоятельства изменились. Сегодня Нонна Крылова обратилась к нам в Транспортную комиссию с просьбой помочь ей найти сына.

Калинов опять промолчал, словно не слыша.

– Знаете что, коллега?
– сказал, не дождавшись ответа, Паркер. Не нужна ли вам помощь? Я бы мог...

Калинов нашел в темноте руку Паркера и пожал ее.

– Не стоит, Дин... У меня юношеское рукопожатие и юношеское на вид тело, но ум-то далеко не юношеский. Так что помощь мне не требуется. Пока... Будет нужно - конечно, попрошу. Хотя... Кое-что вы можете.

– Что именно, коллега?
– живо спросил Паркер.

– Мало ли как дела повернутся...
– Калинов замялся.
– Одним словом, если вдруг примут решение закрыть индекс... Без меня примут, понимаете? Так вот. Постарайтесь его сорвать! Я уже говорил, что это самое глупое, что можно придумать.

Теперь Паркер пожал руку Калинова.

– Это я вам обещаю, - сказал он.
– Можете не волноваться!

Джина явно ждала его. Не случайно же, в самом деле, он сразу увидел ее, как только переместился из джамп-кабины в этот мир. Она вскочила на ноги и бросилась ему навстречу, на бегу отряхивая юбку.

– Здравствуй, - сказала она.
– Я думала, ты больше не появишься.

– Здравствуй, - ответил Калинов.
– Почему?

– Ты же вчера убежал... Тебя обидел Зяблик.

– Кто?
– не понял Калинов.

– Ну, тот парень с арбалетом, в лесу, Игорь Крылов. Мы зовем его Зябликом. Я же все знаю о вашей встрече.

– А-а-а...
– сказал Калинов и рассмеялся.
– Только это не я убежал, а ты.

Она удивилась.

– Разве? Я никуда не убегала. Я весь день тут была.

Она взяла его за руку, и Калинова опять кольнуло в сердце.

Словно стрела пронзила.

– А на Зяблика ты не обижайся, - сказала Джина.
– Он хороший. Только стал какой-то малахольный. Ходит, молчит.