Мне б кипеть, чтоб кипяток Возле храма Соломона Вдоль по ржавчине потек, Слился с водами Кедрона.

Прислушайся к вздохам И крикам в ночи Обвитых горохом Зеленых тычин.

Луной залитые, Средь дымки и снов Мелькают святые Минувших веков.

Вдали от калиток, Стогов и оград Пить тайный напиток Святые хотят.

Не праздничный это И не астральный Туман до рассвета Из ночи печальной.

И все же они Остаются, конечно, В тумане том грустном И побледневшем.

О замки, о семена времен! Недостатков кто не лишен?

О замки, о семена времен!

Постигал я магию счастья, В чем никто не избегнет участья.

Пусть же снова оно расцветет, Когда галльский петух пропоет.

Больше нет у меня желаний: Опекать мою жизнь оно станет.

Обрели эти чары плоть, Все усилья смогли побороть.

Что же слово мое означает? Ускользает оно, улетает!

О замки, о семена времен!

Позор

Покуда нож в его Мозгах, в их липкой массе, С удара одного Все мысли не погасит,

(О, надо бы еще И нос ему и губы Отсечь! Пришел расчет! Живот вспороть ему бы!)

Да, надо! Ведь пока Мозг не пронзят клинками, Не отобьют бока, Кишки не бросят в пламя,

Ребенок, что всегда Помеха всем и бремя, Лгать будет без стыда И предавать все время;

Загадит все кругом, Как дикий кот... О боже! Когда умрет -- о нем Вы помолитесь все же.

* ОЗАРЕНИЯ *

После Потопа

Как только угомонилась идея Потопа, заяц остановился среди травы и кивающих колокольчиков и помолился радуге сквозь паутину.

О драгоценные камни, которые прятались, цветы, которые уже открывали глаза!

На грязной улице появились прилавки, и потянулись лодки по направлению к морю, в вышине громоздящемуся, как на гравюре.

Кровь потекла -- и у Синей Бороды, и на бойнях, и в цирках, где божья печать отметила побледневшие окна. Кровь и молоко потекли.

Бобры стали строить. "Мазаграны" дымились в кофейнях.

В большом, еще струящемся доме дети, одетые в траур, рассматривали восхитительные картинки.

Хлопнула дверь -- и на площади деревушки ребенок взмахнул руками, ребенок стал понимать флюгера и петухов колоколен под сверкающим ливнем.

Мадам *** установила фортепьяно в Альпах. Шла месса, и шли церемонии первых причастий в соборах.

Караваны тронулись в путь. И Великолепный Отель был построен среди хаоса льдов и полярной ночи.

С тех пор Луна стала слышать, как плачут шакалы в тимьянных пустынях, и слышать эклоги в сабо, чье ворчанье разлетается в садах. Затем в фиолетовой роще сказала мне Эвхарис, что это -- весна.

Пруд, закипи! Пена, беги по мостам и над лесом! Черный покров и органы, молнии, гром, поднимитесь, гремите! Воды и грусть, поднимитесь и возвратите потопы!

Потому что с тех пор, как исчезли они,-- о скрывающиеся драгоценные камни, о раскрывшиеся цветы!
– - наступала скука. О Королева, Колдунья, которая раздувает горящие угли в сосуде из глины, никогда не захочет нам рассказать, что знает она и что нам неизвестно.

Детство

I

С желтою гривой и глазами черного цвета, без родных и двора, этот идол во много раз благородней, чем мексиканская или фламандская сказка; его владенья -- лазурь и дерзкая зелень -- простираются по берегам, что были названы свирепо звучащими именами греков, кельтов, славян.

На опушке леса, где цветы сновидений звенят, взрываются, светят,-- девочка с оранжевыми губами и с коленями в светлом потопе, хлынувшем с луга; нагота, которую осеняют, пересекают и одевают радуги, флора, моря.

Дамы, что кружат на соседних морских террасах; дети и великанши; великолепные негритянки в медно-зеленой пене; сокровища в рощах с тучной землей и в оттаявших садиках -юные матери и взрослые сестры с глазами, полными странствий, султанши, принцессы с манерами и в одеянье тиранок, маленькие чужестранки и нежно-несчастные лица.

Какая скука, час "милого тела" и "милого сердца"!

II

Это она, за розовыми кустами, маленькая покойница.-- Молодая умершая мать спускается тихо с крыльца.-- Коляска кузена скрипит по песку.-- Младший брат (он в Индии!) здесь, напротив заката, на гвоздичной лужайке. Старики, которых похоронили у земляного вала в левкоях.

Рой золотистых листьев окружает дом генерала. Полдень для них наступил.-- Надо идти по красной дороге, чтобы добраться до безлюдной корчмы. Замок предназначен к продаже.-- Ключ от церкви кюре, должно быть унес.-- Пустуют сторожки около парка. Изгородь так высока, что видны лишь вершины деревьев. Впрочем, не на что там посмотреть.